Имя ветра - Патрик Ротфусс

— Ничего приятного, — сказала она, избегая моего взгляда. — Но и ничего неожиданного.

Я протянул руку, и она отдала мне хлеб.

— Что ж, я рад, что ты вернулась, — сказал я. — Моя Алойна.

Денна нарочито громко откашлялась.

— Ну уж если кто-то из нас Савиен, то это я. Ведь я искала тебя, — сказала она. — Дважды.

— Я тоже ищу, — запротестовал я. — Кажется, у меня просто нет таланта тебя находить. — (Она театрально закатила глаза.) — Если ты сможешь указать время и место, где тебя лучше искать, это весь мир перевернет… — Я мягко умолк, превращая свои слова в вопрос. — Может быть, завтра?

Денна искоса посмотрела на меня и улыбнулась.

— Ты всегда так осторожен, — сказала она. — Я никогда не видела, чтобы мужчина подходил так осторожно. — Она вгляделась в мое лицо, словно в головоломку, которую можно разгадать. — Пожалуй, завтра благоприятным временем будет полдень. В «Эолиане».

Меня окатила волна тепла от мысли, что я увижу ее снова.

— Я все думаю, что ты здесь делаешь, — подумал я вслух, вспоминая разговор, произошедший, кажется, так давно. — А ты еще тогда обозвала меня лжецом.

Денна наклонилась вперед, утешительно коснувшись моей руки. От нее пахло земляникой, а ее губы опасно краснели даже в лунном свете.

— Как хорошо я тебя знала, даже тогда.

Мы проговорили много ночных часов. Я осторожными кругами подходил к рассказу о своих чувствах, не желая быть слишком смелым. И думал, что Денна, наверное, делает то же самое, но не был уверен. Мы как будто исполняли какой-то сложный модеганский придворный танец, где всего несколько сантиметров разделяют партнеров, но они — если достаточно искусны — никогда не касаются друг друга.

Такой была и наша беседа, но не потому, что нам не хватало прикосновений, ведущих дальше, — мы как будто еще и странно оглохли. И танцевали очень старательно, не очень представляя, какую музыку слышит партнер, а может, и не уверенные, танцует ли он вообще.

Деоч, как всегда, стоял у двери на дежурстве. Увидев меня, он помахал.

— Мастер Квоут, боюсь, вы упустили своих друзей.

— Я подозревал. Как давно они ушли?

— Около часа назад.

Деоч вытянул руки над головой и поморщился. Потом уронил их с усталым вздохом.

— Они не выглядели расстроенными, что я их бросил?

Он ухмыльнулся:

— Не слишком. Они и сами подцепили парочку красоток. Конечно, не таких, как твоя. — Секунду Деоч, кажется, боролся с собой, а потом заговорил медленно, словно с великим тщанием подбирал слова: — Послушай, Квоут. Я знаю, что это не мое дело, и надеюсь, ты поймешь правильно. — Он огляделся и внезапно сплюнул. — Проклятье. Не умею я такие вещи говорить.

Он снова посмотрел на меня и изобразил жестом что-то невнятное.

— Понимаешь, женщины — они как огни, как пламя. Некоторые женщины похожи на свечи, яркие и дружелюбные. Некоторые — как искры или угли, как светлячки, за которыми гоняются летними ночами. Некоторые — как костер в дороге: дают свет и тепло на одну ночь, а потом хотят, чтобы их оставили. Некоторые — как огонь очага: вроде и посмотреть не на что, но внутри они пылают, как раскаленные угли, и горят долго-долго.

Но Дианне… Дианне как водопад искр, льющийся с железного клинка, который Бог точит о камень. Нельзя не смотреть. Нельзя не хотеть. Можно даже поднести руку на секунду, но нельзя удержать. Она разобьет тебе сердце.

Вечер был слишком свеж в моей памяти, чтобы принимать всерьез предупреждения Деоча. Я улыбнулся:

— Деоч, мое сердце из более крепкого материала, чем стекло. Если она ударит, оно только зазвенит, как окованная железом бронза или золото, смешанное с адамантом. Не думай, будто меня поймали врасплох, как испуганного оленя, который стоит, пригвожденный звуком охотничьего рога. Это ей надо быть осторожной, потому что когда она ударит, мое сердце зазвенит так чудно и звонко, что она не сможет не прилететь ко мне на крыльях любви.

Мои слова вырвали у Деоча ошеломленный смех.

— Господи, а ты смелый. — Он покачал головой. — И юный. Хотел бы я быть таким смелым и юным, как ты. — Все еще улыбаясь, он повернулся и вошел в «Эолиан». — Ну, тогда доброй ночи.

— Доброй ночи.

Деоч жалеет, что не такой, как я? Большего комплимента я в жизни не получал.

Но самое главное, мои дни бесплодных поисков Денны подошли к концу. Завтра в полдень в «Эолиане». «Пообедать и погулять-поболтать», — сказала она. Эта мысль наполняла меня головокружительным восторгом.

Как юн я был. Как глуп. Как мудр.