Милость Монтуна - Немченко

спирали, разглядывая ее со всех сторон, так же отмечая положение всех булыжников, ям, кочек, вообще всех пусть даже самых незначительных элементов, которые хоть как-то могли повлиять на исход охоты. Он знал, что времени оставалось немного, поэтому каждый его шаг, пусть и немного, но приближал его к цели.

— Что ж, Венни, — сказал Кенрон, когда они достаточно далеко отошли от остальной их группы, — я просил тебя отступиться и рассказать, в чем секрет Монтуна. Ты отказался, теперь требования будут совсем другими.

— Не боитесь, что зверь вас услышит, — шепотом спросил Венни, — и разговор окончится на полуслове?

— Думаю, ему до нас нет никакого дела, — сказал Кенрон. — Ему наплевать, подходят к нему кобольды или люди, иначе ты давно бы погиб в одной из своих экспедиций.

— А по мне, так вы его все еще боитесь, — сказал Венни. — Вы думаете, что что-то поняли об этом звере, но до конца не уверены в своих догадках и это вас тревожит. Как бы вам не начать паниковать.

— Обо мне не тревожься, — процедил Кенрон. — Мне не впервой подходить к опасным зверям.

— Но на этого камуфляж не действует, — напомнил Венни. — Дайгонцы обычно смелы, когда знают, что могут скрыться, используя магию. Сейчас у вас нет такой возможности.

— Ты сам доказал мне, подход к этому зверю существует и даже не требует чего-то выдающегося.

— Если все так просто, — сказал Венни, — почему погибло так много людей и кобольдов?

— Кобольды погибли в том числе по твоей вине, — сказал Кенрон. — Ты точно знал, как это существо видит мир, но решил никого об этом не предупреждать.

— По некоторым причинам я считаю, что и вы до сих пор не разгадали эту тайну.

— На этом расстоянии он должен был атаковать меня своей магией, не так ли? — спросил Кенрон.

Венни взглянул на Монтуна, который лежал между двумя крупными булыжниками, напоминая их своим видом. Две точки на его спине при ближайшем рассмотрении превратились в полусферы, торчащие из серого хитинового панциря.

— Не пойму, что с ним не так, — растерянно пробормотал Венни.

— Пора тебе поломать голову, — сказал Кенрон. — Один раз ты сообразил, в чем дело, попробуй снова.

Двигаясь по спирали, они подходили все ближе к Монтуну. Зверь то скрывался за одним из камней, то снова появлялся в поле зрения, каждый раз все крупнее, неровности и стыки его составного панциря виделись все отчетливее.

— Я никогда не подходил к нему так близко, — в замешательстве произнес Венни. — Что делать теперь?

— Выстрели в него из лука, — предложил Кенрон. — Мы же охотимся, не забыл?

Венни снял со спины лук, вытащил одну из стрел из колчана, принялся разглядывать свое оружие, как будто увидел впервые, а затем выронил и то и другое на землю.

— Это бесполезно, — сказал он. — Стрела не причинит ему вреда, многие проверяли это.

— И все же, — сказал Кенрон, — ты взял с собой именно это оружие.

— Я не буду стрелять в Монтуна, — воскликнул Венни, наступил на стрелу и переломил ее надвое. — Что ты хочешь от меня, дайгонец? Зачем затеял все это? Почему ты еще жив?

— Спокойнее, — сказал Кенрон, — вдруг и вправду услышит. Я хочу, чтобы ты убрался из нашей страны, только и всего.

Венни уставился на Кенрона с нескрываемым удивлением.

— Зачем мне это делать?

— Потому, что иначе я расскажу Барглису о твоих махинациях, — сказал Кенрон. — Я обещал не вредить тебе. Однако, если правда о ком-то вредит человеку, значит, он навредил себе сам. У нас говорят так.

— В Зеннате я считаюсь ценным сотрудником, — напомнил Венни. — Регент не станет наказывать меня если моей вине нет доказательств.

Они подходили все ближе к Монтуну, сокращая расстояние по спирали. Венни крутил головой, он смотрел то на Кенрона, то на зверя, на камни и фаргов в вышине. Он разве что не вертелся на месте и все же шел вперед, пусть каждый шаг давался ему все тяжелее.

— Я видел страницу, — сказал Кенрон, — которую ты попросил вырвать из журнала.

— Там нет ничего особенного, — быстро проговорил Венни.

— И я так сперва подумал, — сказал Кенрон. — На этой странице ты написал правду, которую на других утаил. Ты указал, что лично выбирал экипировку для всех кобольдов в группе. Во всем остальном журнале указано, что каждый кобольд брал с собой, что хотел.

— Я должен заботиться о своих союзниках.

— Очевидно, — сказал Кенрон, — именно подбирая им определенную экипировку, ты делал так, что Монтун атаковал их, а не тебя.

— Но ведь я оделся, как дайгонский охотник, — воскликнул Венни. — А этот зверь их никогда не щадил.

— Не совсем так, — сказал Кенрон. — Я вижу рельеф твоего тела, значит, в твоем костюме нет стальных вставок.

— Они еще никого не спасали от Монтуна, зачем они мне?

— Многие пришли на это поле с оружием и погибли здесь, — сказал Кенрон. — Где же их мечи и копья? Почему здесь лишь костяная пыль? Почему Монтун избавился от нее, не стал есть? Полагаю, потому, что он питается совсем не так, как обычные животные. Он ест не только плоть, но и сталь.

— Какое странное утверждение, — пробормотал Венни.

— Своей молнией он сбил фарга, — продолжил Кенрон, — что летал выше всех. Не обратил внимания на всех остальных. В чем же разница? Когда я шел к поляне, заметил, что выше всех летают фарги со стальными клювами. Именно его Монтун и выбрал, а остальных словно бы и не заметил. Сбил его на землю, чтобы полакомиться и плотью, и сталью. Корабль с зеннатскими охотниками, который атаковал Монтун несколько лет назад, тоже был стальным. Его интересуют только те, кто, кто носит на себе стальные предметы.

— И потому он непобедим, — сказал Венни. — Его нельзя убить без стального меча, но и нельзя подойти к нему со стальным мечом.

— Тут ты не прав. — Кенрон покачал головой. — Видишь ли, у меня есть способ. Магия дайгонцев достаточно сильна, чтобы обмануть это существо. Ее лишь нужно использовать не так, как нас учили. Я спрятал камуфляжем не себя, а свое оружие.

Венни взглянул на пояс Кенрона и не увидел на нем ни меча, ни кинжала, ножны все еще висели на своих местах, но были пусты. Или по крайней мере, так казалось.

— Я помню, — воскликнул Венни, — ты брал с собой меч и кинжал. Где они?

— Они и сейчас при мне, — заверил Кенрон, — висят на своих местах, но ты не можешь их видеть. Точнее, мысль о них стирается из твоего сознания. Сейчас я осмотрю этого зверя без лишней спешки. Найду щель в его