Запретная магия - Энгус Уэллс

— Мы видим то, что Древние хотят нам показать, — предположил Каландрилл. — Мы в волшебном доме, и мне кажется, они приветствуют нас.

— Надеюсь, нас тут покормят, — пробормотал Брахт, с неохотой отворачиваясь от окна.

— А нельзя ли здесь помыться? — добавила Катя. — Поищем?

Они вышли из спален и подошли ко второй двери холла. За ней была ванная с двумя бассейнами — один с горячей водой, другой — с холодной, а на мраморных скамеечках лежали мыло и полотенца. Дальше была столовая, хоть и без окон, но освещенная мягким светом свечей. Три стула стояло около круглого стола с трапезой и вином и тремя хрустальными кубками.

— Всего по три, — пробормотал Брахт. — И ни намека на слуг, ни одной живой души.

— Нас здесь ждали, — заметила Катя.

— Причем очень давно, — добавил Каландрилл.

— А мы голодны, — сказал Брахт. — Давайте поедим.

Они бросили мешки, сняли пояса с оружием, положив их рядом, и уселись за стол. Брахт налил немного вина и подозрительно понюхал, затем очень осторожно отпил.

— Не отравлено, — заявил он.

— А ты думал? — усмехнулся Каландрилл. — Тому, кто построил этот дом, незачем прибегать к подобным уловкам.

— Пожалуй, — согласился керниец и набросился на мясо и хлеб; странно, но и то и другое было теплым, словно их только что вытащили из печи.

— Похоже, это что-то вроде постоялого двора, — догадалась Катя. — Здесь проходит какая-то граница.

— По меньшей мере этот дом стоит на границе дня и ночи, — согласился Каландрилл. — И кто бы ни шел по дороге, отсюда он может идти только вперед или поворачивать назад. Но из самого дома пути назад нет.

— Как бы то ни было, однако нас отправляют в путь с полным желудком, — сказал Брахт. — И за это я благодарен.

Он поднял кубок, собираясь произнести тост, Каландрилл и Катя со смехом присоединились.

— За Древних!

— За безопасное возвращение!

— За уничтожение «Заветной книги»!

Каландриллу показалось, что свечи засветили ярче и послышался какой-то шепот и одобрительный смех, словно сам дом присоединялся к их тостам. В одном он был уверен точно: ему здесь хорошо; он был доволен тем, что они забрались так далеко, и слегка возбужден приближающейся кульминацией путешествия. Вернее, поправил он сам себя, его первой части, ибо им еще предстоит вернуться с книгой к Теккану и добраться до Вану. Но обратный путь представлялся ему более легким; самое трудное уже позади, легендарный город где-то совсем рядом, там, где кончается эта странная дорога. Он удовлетворенно вздохнул и зевнул, ощущая приятную сытость. Отодвинув тарелку, он заявил, что отправляется спать.

— Я тоже, — поддержал его Брахт. — Понятия не имею, сколько мы сегодня прошли, но в постель я отправлюсь с удовольствием.

Катя одобрительно кивнула, и они пошли в спальные комнаты. Каландрилл опасался, что керниец пойдет за Катей, однако Брахт лишь вежливо пожелал ей доброй ночи и отправился к себе. Каландриллу даже показалось, что по Катиному лицу пробежала тень разочарования. Он вошел к себе и на мгновенье выглянул в окно, вновь наслаждаясь знакомым ландшафтом: за лесом проступили смутные очертания укрепленного города, вроде белокаменной Секки, когда на нее смотришь издалека. Но ни грусти, ни тоски по потерянному дому он не испытал. Раздевшись, Каландрилл с удовольствием забрался меж прохладных простыней.

Он проснулся от солнечного света и тут же выглянул в окно — ландшафт оставался прежним, только теперь был день, и городские стены стали хорошо видны. Завернувшись в простыню, он отправился в ванную, где уже плескался Брахт, усердно смывая с себя дорожную пыль.

— Я опять видел лошадей, — заметил керниец. — Целый табун великолепнейших животных.

— А я — Секку, — отозвался он. — По крайней мере мне показалось, что это была Секка.

— Ты тоскуешь по дому?

— Нет, — ответил он. — А ты?

— Немного. — Брахт слегка улыбнулся. — Но стоит мне подумать о нашем путешествии и о Кате, как я тут же успокаиваюсь.

— Где она?

— В постели, — сказал Брахт. — Я посоветовал ей немного поваляться из соображений скромности.

— Ты становишься джентльменом.

Брахт расхохотался.

— Влияние женщины, — заявил он и, выбравшись из теплой ванны, бросился в бассейн с холодной водой. Каландрилл последовал его примеру, затем они насухо вытерлись и вернулись в спальные комнаты, крикнув Kaте, чтобы она шла мыться, а сами принялись одеваться.

Свежие и готовые к продолжению путешествия, они собрались в столовой. Стол был накрыт заново: горячий хлеб, чаша с фруктами, холодное мясо и три чашки с чаем.

— Я и к волшебству начинаю относиться менее подозрительно, — улыбнулся Брахт. — Раз оно дает нам такую роскошь.

— И к волшебству?

— Каландрилл заявил, что я становлюсь джентльменом, — пояснил Брахт. — Я сказал, что это твое влияние.

Катя покраснела и занялась хлебом.

— Ты где-нибудь еще бывал? — спросила она после паузы.

— О да! — торжественно заявил керниец, не сводя с нее голубых глаз. — Где я только не был!

— А я бы хотел оказаться сейчас, к примеру, в Тезин-Даре, — заметил Каландрилл.

— Я тоже, — кивнул Брахт, опять улыбаясь. — Вот только Катя закончит, и мы отправимся в путь.

Прежде чем выйти с этого странного постоялого двора, Каландрилл подошел к окну и посмотрел туда, откуда они пришли. Теперь там была ночь, и тростник серебрился в лунном свете, а дорога золотой лентой уходила в темноту. Он подошел к противоположной двери и открыл ее в день. И их тут же обволок горячий, пахнущий топью воздух. Огромный дракон вылез из болота и с вызовом зарычал. Каландрилл отшатнулся, хватаясь за меч. В ту же секунду Брахт оказался рядом — с мечом на изготовку, Катя тоже поблескивала саблей неподалеку.

— Сомневаюсь, — сказал Брахт, пытаясь перекричать рев дракона, — чтобы мечи оказались нам здесь полезны.

Каландрилл задержался в двери, не сводя глаз со зверя. Он затмевал собой все виденное до этого — на лапах толщиной с дерево он возвышался над дорогой и по его красной коже стекали струи илистой воды. Пасть была широко раскрыта, из нее торчали клыки, похожие на мечи. Гнилое дыхание с шумом долетало до них, а огромный хвост яростно взбивал вонючую пену на поверхности воды.

— Надо как-то проскочить, — обеспокоено сказала Катя. — Однако ума не приложу как.

— Иссым говорил, что дорога безопасна. — Каландрилл сунул меч в ножны и указал рукой на дорогу: — Видите? До дороги дракон не дотрагивается.

— В этом ему нет нужды, — сказал Брахт. — Он просто наклонится и проглотит нас с потрохами.

— Надеюсь, он этого не сделает, — сказал Каландрилл. И вышел на дорогу.