Дело о неприкаянной душе - Сергей Садов

– Альена, поверь, не стоит обвинять себя, – заговорила Зоя. – Мне Федор многое рассказывал, о чем вы не говорили мне.

Я поежился под пристальным взором Ненашевой. Ну да, не все я ей говорил. Ну и что? А зачем ей все было знать? Разве она могла бы помочь?

– Я могу понять, почему меня заставили волноваться. Я понимаю, что мой сын самостоятельно должен был пройти ваши испытания. – Зоя вдруг вздохнула. Дядя ее осторожно поддержал.

– И вы можете быть довольными. Взгляните. – Дядя осторожно повел рукой перед собой. И тотчас земля расступилась. Мы смотрели куда-то вниз, под землю, но, вопреки обыкновению, там было не темно. Наш взгляд понесся в глубину и вдруг вырвался на простор. Вокруг плавали облака, и сквозь прорехи в них была видна Земля. И вот Земля стремительно понеслась нам навстречу. Мы с легкостью пронзали стены домов и деревья. Вокруг все слилось в единый хоровод – и моментальная остановка. Я огляделся. Похоже, мы находились в больнице. Точнее, в больничной палате. На кровати лежал человек, к которому тянулись трубки от капельницы. Какой-то прибор на тумбе фиксировал его состояние. А рядом на стуле сидел мальчик, смотрел на лежащего мужчину и крепко сжимал его руку. Мужчина же смотрел на мальчика. Они словно молча изучали друг друга.

– Сынок, – выдохнула рядом со мной Зоя. И только тут я с удивлением узнал в мальчике Алешу, а в лежащем на кровати мужчине – его отца. Нас, похоже, не видели и не слышали, поскольку никто из них на наше появление никак не отреагировал. Зоя подошла к сыну, осторожно погладила его по голове, и ее рука прошла сквозь мальчика. Зоя всхлипнула. Но Алеша все же что-то почувствовал. Он вдруг вздрогнул и посмотрел вокруг. Улыбнулся.

– Алеша, – повторила Зоя, стоя перед ним на коленях. Слезы катились по ее щекам, но она не обращала на них никакого внимания.

– Мама? – вдруг спросил он.

Я ошарашенно повернулся к дяде. Тот выглядел удивленным не менее меня. Только Альена улыбалась. Но она тут явно была ни при чем. Мальчик сам почувствовал что-то.

Мужчина вдруг сильнее сжал руку мальчика.

– Да, сынок, – заговорил он. По его щеке тоже пробежала слеза. – Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?..

– Папа. – Алеша повернулся к нему. – У нас ведь теперь все будет хорошо, да?

– Да. Это я тебе обещаю. И твоя мама пусть порадуется за тебя. Ты вырастешь настоящим человеком… не то что я.

Дядя осторожно подошел и коснулся руки Зои.

– Нам пора.

Зоя разом вытерла слезы и встала.

– Да. Нам пора. – Потом резко повернулась к дяде. – Почему я не могу увидеть, как будет расти мой сын?! Почему не я должна его воспитывать?! Почему?!!

Дядя только развел руками.

– Простите, – зачем-то извинился он.

Палата вдруг померкла, и мы оказались на той самой дорожке Водной аллеи.

– У моего сына и правда все будет хорошо? – спросила Зоя.

– Это зависит только от него. Но теперь он многое понял и многому научился. И теперь у него есть отец.

Зоя помолчала. Потом повернулась ко мне.

– Да, черт, ты все-таки выиграл. Я признаю, что все мои страдания стоили того. Я готова была идти в Ад, только чтобы помочь своему сыну.

Я покачал головой и отступил.

– Я тут ни при чем. Ваш сын сам справился. Я создавал ему препятствия, но преодолевал он их сам. Или с помощью друзей. Испытания закалили его. Но кого-то они сломили бы. У вашего сына был соблазн стать самым влиятельным и богатым человеком мира, как я предлагал. И сделал бы. Он сумел преодолеть его ради своих друзей. Что ж, за это он получит не власть и деньги, а просто счастье. Он будет счастливым человеком.

– А это будет дороже всякой власти и денег, – вмешался отец Федор. – Думаю, он сделал правильный выбор.

– Вы его сами об этом спросите, – отозвалась Альена. – Лет через шестьдесят—семьдесят.

– Думаю, что он подтвердит мои слова, – усмехнулся отец Федор.

За разговором мы сами не заметили, как вышли из Водной аллеи и вдруг оказались около Небесных Врат. Дядя остановился перед двумя столбами. Отец Федор и Зоя замерли. Мы с Альеной встали чуть позади них.

– Вам пора. – Дядя отступил в сторону.

Я выпрямился, стараясь казаться выше ростом. Покосился на Альену. Та украдкой вытирала слезы. Да-а. Пусть она и самая лучшая в мире девчонка, но все же она девчонка. Ну, теперь-то что плакать? Ведь все хорошо закончилось. Она вдруг сорвалась с места и повисла на шее у Зои.

– Я буду всегда вас помнить, – зашептала она сквозь слезы.

Зоя погладила девочку по голове.

– Я тоже буду помнить о тебе. Я бы хотела, чтобы у меня была такая дочь.

– Ну конечно, – буркнул я себе под нос, чтобы никто не расслышал. – Дочь-ангела все хотели бы иметь. А вот сына-черта – шиш. Эх, и никому я не нужен.

Непонятно почему, но мне стало грустно. Я даже отошел в сторонку. Казалось бы, что грустить? Все как обычно. Самая грязная работа на чертях, но никто еще не сказал нам спасибо. И не скажет. Но нам не привыкать. За прошедшие тысячелетия мы уже привыкли к этому. А значит, опять за работу.

Тут ко мне подошла Зоя и остановилась. И вдруг поцеловала в щеку.

– Тебе тоже спасибо, черт.

Зоя развернулась и, не оборачиваясь, вошла в светящийся столб. Короткий миг ее фигура была видна в нем, а потом она исчезла. Я же остался стоять около Врат, держась рукой за щеку. Отец Федор посмотрел на меня. Усмехнулся и махнул рукой.

– Прощай, Эзергиль. И постарайся объяснить своей подруге, что она не виновата в моей смерти. Спасибо вам.

Мы остались втроем.