Время - московское! - Александр Зорич

— Героиня, — проворчал Эстерсон.

— Я знаю, что тебе нельзя такие страхи рассказывать. Но раз уж проговорилась… Мы там, в отсеке, прокуковали до полудня, но потом нас вытащили.

— Ничего себе. Это ведь жутко сложно. Как они управились?

— Нас спасло то, что «Иван Калита» лежал на сравнительно небольшой глубине. И за нами спасательный аппарат смог повторно спуститься, он у них куда лучше того скафа, на котором мы плавали.

— Ну еще бы! Военная штука, да еще на весь экипаж, как ты уверяешь. Наверное, полноценная подлодка, только небольшая… Забавно, я, к стыду своему, не знал, что такая на русских субмаринах есть.

— Есть-есть. Они спустились, как-то на верхнюю палубу пробрались, что-то загерметизировали, откуда-то воду откачали, где-то дырку прорезали… Я еще такую умную аббревиатуру запомнила: ВДД… Чуть что — сразу ВДД вспоминали и какие-то вентили крутили.

— Наверное, не ВДД, а ВВД. Воздух высокого давления.

— Уф, это для меня слишком сложно… Вытащили нас, короче говоря. Свезли на берег… Волновали меня два существа: ты и пингвиненок.

— О, это великая честь для меня! Стоять на одной доске с маленьким пингвином! Вот еще подрасту в твоих глазах — глядишь, и с большим пингвином сравняюсь.

— Да мне самой смешно. У меня какой-то бзик на этом пингвиненке случился. О тебе, если честно, думать было слишком страшно. Я когда первый взгляд на берег бросила — разревелась, как дура. Такое было впечатление, будто фиорд подменили. Вместе с морем, небом и планетой… Мне, правда, сразу сказали, что ты цел. Тебя подобрали на берегу и вместе с другими ранеными переправили сюда, на «Юрий Долгорукий». От этого я немного пришла в себя и решила заняться судьбой пингвиненка…

— Ты лучше про ягну рассказывай.

— Сейчас как раз и будет про ягну. Иду, представь себе, ищу пингвинов… И вдруг вижу: собралась стая вокруг глубокой расселины и все пингвины глядят туда. Очень внимательно глядят, как будто в цирк пришли. Заглянула я тоже в расселину, а там лежит он.

— Пилот ягну?

— Да. Я чуть в обморок не упала! Он тоже меня заметил, выбросил щупальца вверх, подтянулся, свистит так грозно… И тут, представляешь, пингвины как начали его клевать! Они меня защищали! Он обратно плюхнулся, а я убежала и вернулась с вооруженными моряками. Мы потом с Юдиновым выбрались наверх, к леднику, оттуда все осмотрели, нашли еще два скопления пингвинов. Там тоже ягну оказались. Один мертвый был — у него дыхательный аппарат сломался и он отравился кислородом. А другой ничего, живой.

— Ну и что они, эти ягну?

— О, так всего и не расскажешь. Они, например, полицеребралы. То есть у них несколько мозгов вместо одного. И мозги эти занимают специальные окостеневшие полости в их конечностях-щупальцах. Еще они лишены материнской планеты. Ну, метрополии, как выражается Цирле. Хотя временное стойбище у ягну есть. У этого стойбища, оказывается, даже есть земное название. Это планета Инда в системе Альцион.

— Как это — земное название? Нам разве было что-то известно про такую расу, ягну?

— Ты невнимательно слушал. Я уже упоминала, что в ГАБ эту расу называли «астрофаги». И, следовательно, были о ней осведомлены.

— А тебе-то это откуда известно? — подозрительно спросил Эстерсон.

«Вот будет поворот в наших отношениях, — подумал он, — если выяснится, что Полина является секретным агентом ГАБ!» Полина, разумеется, уже научилась читать его мысли.

— Не волнуйся, я не агент ГАБ. Но вчера к нам прилетел товарищ Иванов. Вот он да, агент. Настоящий. Этот Иванов, пожалуй, и есть главная новость. Почище любых ягну… У тебя голова еще не болит от новостей? Доктор Корелов велел тебя не перегружать.

— У меня голова все время болит.

Полина глянула на часы.

— Через десять минут примешь таблетки.

— Так точно, товарищ астроботаник. Давай дальше.

— Слушай. Прилетел Иванов. Он офицер ГАБ. Я думаю, довольно высокопоставленный, но форму не носит. Со мной Иванов не особо любезничал. Его интересовали Оберучев, Цирле и ты.

— И я?

— Само собой! Но к тебе не пустил Корелов, так что он говорил в основном с Цирле. А Цирле потом со мной поделился. Оказывается, первое официально зарегистрированное столкновение с ягну случилось в апреле прошлого года. Правда, где именно, Иванов не говорит. Секрет. Да оно нам надо? После того столкновения ГАБ занялось поисками ягну, и занимался ими как раз Иванов. В конце прошлого года нашли наконец стойбище ягну в системе Альцион. На планете Инда они живут, а на планете Береника хоронят своих, как выражается Иванов, «паладинов». То есть пилотов. И вот с Береники отряд Иванова смог вывезти останки одного паладина и оборудование, снятое с его… летательного аппарата.

— Насчет ягну все более или менее понятно. Но у меня в голове не укладывается главное: как Иванову удалось проскользнуть сюда, на Грозный?

— Это я тебе уже толком не объясню, — вздохнула Полина. — Могу сказать только, что с ягну заключено перемирие.

— С ними удалось установить контакт?

— Представь себе. Цирле…

Закончить мысль Полине не позволил доктор Корелов, который вошел в их крохотную выгородку и с многозначительным видом изрек:

— Мне кажется, Полина, у вас были запланированы какие-то неотложные…

Однако и эта фраза осталась неоконченной, ибо в выгородке одновременно материализовались Оберучев и некто в костюме («Товарищ Иванов», — догадался Эстерсон).

Оберучев хотел незамедлительно обсудить с Эстерсоном возможность эксплуатации «Дюрандалей» с абразированной ледовой полосы.

Некто в костюме хотел задать «ровно два вопроса».

А доктор Корелов хотел, чтобы все немедленно очистили помещение и оставили больного в покое.

Ось Грозного почти строго перпендикулярна плоскости орбиты. По этой причине сезонные колебания длительности светового дня на планете выражены слабо. В отличие, например, от Земли.

В конце стандартного апреля 2622 года в южном полушарии Грозного царило лето. Над земной Антарктидой в это время года стоял бы полярный день. Но над фиордом Крузенштерна местное солнце, звезда Секунда, исправно заходило и вставало. При этом и рассветы, и закаты растягивались на долгие часы, ведь Секунда двигалась под очень острым углом к горизонту — будто бы прислужники местного солярного бога выкатывали звезду из подземного схрона по пологому пандусу.

К семи часам утра по среднемеридиональному времени Грозного яично-желтый диск Секунды наконец выкатился из-за горизонта и завис над океаном. Тяжелые тучи, так и не разродившись снегопадом, уползли на восток.

«Юрий Долгорукий» шел на средних оборотах в надводном положении. Несмотря на более чем внушительные размеры субмарины, килевая качка была весьма ощутимой. Эстерсон, хотя и привык уже к жизни на русских подводных крейсерах, не мог и помыслить себе, как можно стоять на валкой палубе, не придерживаясь за ближайший поручень. То ли дело вахтенные… Этим морским волкам все нипочем.