Хроники Ехо - Макс Фрай

Призраки оккупировали Сизый Дом; впрочем, некоторые предпочли поселиться на собственных чердаках, в кладовых и каминах. В общем, как-то они все устроились; многие еще и получше, чем при жизни. В течение нескольких лет я регулярно наведывался в Гажин, проверял, как идут дела у Манты и ее приятелей, а потом понял, что могу не суетиться: они и сами прекрасно справляются. Собственно, привидения охраняют Гажин по сей день, и должен сказать, что на моей памяти еще ни одно провинциальное Тайное Сыскное войско не работало столь исправно.

Впрочем, ничего удивительного. У мертвых действительно совсем другие возможности.

Юный Абилат отправился со мной в Ехо. Легко, почти без подготовки сдал экзамены в Королевской Высокой Школе, получил звание знахаря и немедленно принялся за дело. Первые лет сорок я понемногу обучал его Истинной магии, да и теперь не выпускаю из виду, не даю останавливаться на достигнутом. Сэр Абилат большой молодец, как знахарю ему на сегодняшний день нет равных, но могущество, как известно, величина непостоянная, а обучение в нашем деле не всегда заканчивается даже после смерти. Ну а при жизни-то и вовсе грех успокаиваться, будь ты хоть четырежды Главный Королевский Знахарь, о котором судачат, что одно только твое имя помогает вылечить добрую половину болезней. Дескать, знай себе повторяй дюжину раз перед едой: «Сэр Абилат Парас», – и исцеление придет само собой. Глупости, конечно.

Хотя – кто знает?..

Мои каникулы в Гажине имели еще одно забавное последствие. Сэр Кофа Йох, непревзойденный знаток городских сплетен и коллекционер чужих тайн, рассказывал мне, что в дом Шурфа Лонли-Локли несколько раз наведывалась таинственная незнакомка. Высокая, белокурая, в роскошном лоохи из куманских шелков, небрежно, по-мужски застегнутом драгоценной булавкой. Впрочем, сэр Шурф довольно быстро сообразил, что Тинну интересуют не столько любовные шашни, сколько Истинная магия, проникся уважением к ее высокой цели и привел свою подружку ко мне. А я сдал ее на руки леди Сотофе Ханемер, самой могущественной ведьме не только в Ордене Семилистника, но и во всем нашем Мире. Во всяком случае, равных ей я пока не встречал.

Кроме всего прочего, Сотофа – великая мастерица превращать глупеньких девочек в веселых ведьм. А уж когда к ней в руки вместо глупенькой девочки попадает умная взрослая женщина, страшно даже подумать о последствиях такой встречи. В смысле, дух захватывает.

Леди Нитта – таково было настоящее имя Длинной Тинны – под Сотофиным руководством пошла в гору, да так резво, что я вскоре потерял ее из виду. Так уж у женщин Семилистника заведено: чем больше у них могущества, тем меньше связей с миром, и только одна Сотофа у всех на виду. Считается, будто она такая грозная, что ей уже все можно. И это, к слову сказать, чистая правда.

И последнее, чтобы уж никаких недомолвок.

Тайна серой паутины, которую унес с собой в небытие Лаздей Махикала, ясное дело, не давала мне покоя. Я начал разгадывать эту загадку из любопытства, потом заинтересовался по-настоящему, а кончил тем, что эта тайна стала началом нового, самого захватывающего этапа моей жизни.

Лаздей, растяпа, с горем пополам усвоил только азы бесконечно сложного и увлекательного искусства преображения мира. Ему показалось, что этого достаточно, да иначе и быть не могло. Я ведь уже говорил: простак не может стать хорошим колдуном, тут ему никакой природный талант не поможет.

Я же выяснил, что, сплетая свою паутину на Темной Стороне, можно не только навязывать другим живым существам собственные мечты и кошмары – для таких глупостей, собственно, и магия-то не требуется! – но и создать новую, совсем иную реальность. Можно – вместо уже существующей, а можно – рядом, чуть в стороне, в качестве изящного дополнения к обитаемой Вселенной. Именно так, к слову сказать, родился этот безымянный город, где мы с вами сидим. И не только он, конечно. Таких рукотворных волшебных мест куда больше, чем кажется, только успевай примечать.

Я не так уж мало прожил на свете, и практически разучился говорить: «не могу», «не знаю», «не понимаю», – повода давненько не было. Но бесконечные новые возможности играть с реальностью все еще кружат мне голову, как любовь и война мальчишке-подростку. Следовательно, жизнь моя только начинается – в который уже раз.

* * *

Джуффин принимает из рук Триши бокал ледяного крапивного лимонада, пьет с наслаждением, маленькими глотками, ласково глядит на хозяйку «Кофейной гущи», которая – надо же! – сама поняла, что ему сейчас требуется, и вкусам его угодила. Умница, хорошая кошка.

Хорошая, кто же спорит.

– Очень странно было вас слушать, – наконец говорит Макс. – Могу себе представить, как все это выглядело с точки зрения стороннего свидетеля – да вот хоть того же Абилата. Помню еще, как оно бывает. Небось в голову никому не пришло, что некоторые ваши поступки – вовсе не часть гениального стратегического плана, а нормальные человеческие ошибки. Сама идея, что вы действительно можете ошибаться, как-то плохо укладывается в моей голове. И, думаю, не только в моей.

– Да ну, не преувеличивай. Я и на твоей памяти пару раз садился в лужу, – отмахивается Джуффин. – В частности, совсем недавно, когда решил, будто ты можешь преспокойно вернуться домой.

– Ну да, но… Просто я никогда всерьез не верил, что это – именно ошибки, а не хитроумные стратегические комбинации.

– Когда как. Нет ничего менее постоянного, чем мудрость человеческая – ты и на собственном примере не раз мог бы в этом убедиться. А я все еще вполне человек – и не стоит так недоверчиво ухмыляться!.. Ну, положим, на Темной Стороне или в Хумате я всегда действую безупречно, это правда. Там я уже не могу быть иным, да и нужды такой нет. Но в повседневной жизни, да еще и напялив маску Почтеннейшего Начальника Тайного Сыска – помилуй, сэр Макс! Да я просто обязан хоть иногда ошибаться. Возможно, не так часто, как прочие, но именно обязан, поверь. Это мой священный долг, обычная плата за деятельную жизнь. Таковы правила игры. Будь я не способен ошибаться, не имел бы права активно вмешиваться в человеческие дела. Сидел бы сиднем, как некоторые наши с тобой общие знакомые, отрастил бы усы, специально для того, чтобы в них не дуть. И еще ухмыляться лукаво, как же без этого…

Франк задумчиво кивает в такт его словам, улыбается каким-то своим мыслям. Триша видит, что эти двое очень хорошо понимают друг друга. Куда лучше, чем она способна себе представить. От этого ей и радостно, и жутковато немного, хотя, казалось бы, уж ее-то их дела совершенно не касаются.

– В общем, дела обстоят так. С одной стороны, я знаю: все, что вы о себе рассказали – чистая правда, – говорит Макс. – Конечно вы можете ошибаться, делать глупости, да еще и хвастать ими потом. Почему нет? Я знаю, да, но в то же время мне совершенно очевидно, что все это выдумки, чушь собачья. Ломаете тут комедию, представляетесь вполне обычным человеком – ну, чуть хитрей и могущественней всех прочих, да и то до поры… А на самом деле речь не о вас, а об одной из ваших масок, которую вы еще и оставили небось давным-давно в трактире вашего друга Зогги. До сих пор в углу за сундуком там пылится.