Книга Жизни - Дебора Харкнесс

– Близнецам десять дней от роду. Не рановато ли ты собрался делать их членами рыцарского ордена? – зевая, спросила я.

Я гуляла с Ребеккой по коридору третьего этажа. Она громко возмущалась насильственному изъятию из уютной колыбели, окутанной приятным теплом от камина.

– Все члены семьи де Клермон становятся рыцарями как можно раньше, – ответил Мэтью, прогуливающий Филиппа. – Такова традиция.

– Пусть так, но большинство новых де Клермонов – взрослые мужчины и женщины! Значит, нам для этого придется ехать в Сет-Тур?

Соображала я с трудом. Как Мэтью и обещал, ночью заботу о детях он брал на себя, но из-за их кормления я спала урывками, просыпаясь через каждые несколько часов.

– Либо туда, либо в Иерусалим, – ответил Мэтью, продолжая наш разговор.

– Только не в Иерусалим. Ехать туда в декабре? Ты никак тронулся умом? – Изабо, словно призрак, умела появляться бесшумно. – Там сейчас от паломников не протолкнуться. И потом, близнецов нужно крестить дома, в церкви, которую строил их отец, а не в Лондоне. Обе церемонии можно провести в один день.

– В данный момент, Maman, наш дом здесь, – угрюмо ответил матери Мэтью. Он все больше уставал от постоянного вмешательства бабушек. – Если понадобится, Эндрю готов окрестить их здесь.

Филипп, с первых дней обнаруживший чрезвычайную восприимчивость к быстрой смене отцовского настроения, тоже нахмурил личико и взмахнул ручонкой, словно требуя меч, чтобы вместе с отцом побеждать врагов.

– Тогда едем в Сет-Тур, – сказала я.

Пусть Эндрю Хаббард и перестал быть для меня вечной занозой в боку, я не горела желанием отдавать ему роль духовного наставника наших детей.

– Ну, если ты так решила… – пожал плечами Мэтью.

– Ты пригласишь Болдуина?

Я знала, что Мэтью сообщил Болдуину о рождении близнецов. Тот прислал мне роскошный букет цветов и зубные кольца для Ребекки и Филиппа, сделанные из серебра и кости. Зубные кольца были весьма распространенным подарком новорожденным, однако в данном случае Болдуин с достаточной прямотой напомнил о вампирской крови в жилах малышей.

– Возможно, приглашу. Но не будем беспокоиться об этом сейчас. Слушай, почему бы тебе не прогуляться с Сарой и Изабо? Вышла бы из дому, ноги бы размяла. Если орава проголодается, у нас полным-полно сцеженного молока.

Я согласилась с предложением Мэтью, хотя меня не оставляло тревожное чувство, что меня и малышей помещают на громадную шахматную доску де Клермонов и делают это игроки, привыкшие веками разыгрывать свои партии.

В последующие дни – теперь мы вплотную готовились к отъезду во Францию – тревожное чувство лишь усиливалось. Обилие разговоров вполголоса отнюдь не способствовало моему душевному покою. Но мои руки были постоянно заняты близнецами, и времени на раздумья о семейной политике попросту не оставалось.

– Естественно, я пригласил Болдуина, – сказал Маркус. – Его присутствие необходимо.

– А Галлогласа? – спросил Мэтью.

Он послал племяннику фотографии близнецов, добавив внушительный список прозвищ, которые успели у них появиться. Мэтью сообщил Галлогласу, что ему выпала честь быть крестным отцом Филиппа. К тому же малыш носил одно из его имен. Казалось, Галлоглас откликнется. Но тот хранил молчание.

– Дай ему время, – посоветовал Маркус.

Однако с некоторых пор время перестало быть союзником Мэтью, и он не ждал, что оно вдруг вернется на его сторону.

– От Бенжамена пока никаких посланий, – сообщил Фернандо. – Снова ушел на дно.

– Ну где он прячется, черт побери?! – не выдержал Мэтью, запуская пальцы в волосы.

– Мэтью, мы прилагаем все силы. Но Бенжамен даже в свою бытность человеком любил укромные норы.

– Если сейчас нам не добраться до Бенжамена, сосредоточим внимание на Ноксе. Его гораздо легче выкурить, чем Герберта, а они наверняка поставляют сведения Бенжамену. Я в этом уверен и хочу получить подтверждение.

Мэтью знал: он не успокоится, пока всякий, кто представляет угрозу для Дианы или близнецов, не будет найден и уничтожен.

– Ты готова немного попутешествовать? – Маркус пощекотал подбородок Ребекки, и ее ротик сложился в красивую букву «О» – признак счастья. Она обожала старшего брата.

Пока я возилась с малышами, старший ребенок куда-то исчез. Казалось бы, чего проще: собрались и поехали? Но наш отъезд превратился в логистический кошмар, в чем-то сравнимый с отправкой воинского контингента на фронт.

– А где Джек? – устало спросила я.

– Пошел выгулять своего зверя перед дорогой, – ответил Фернандо. – Раз уж мы заговорили о зверях, где Корра?

– Надежно засунута внутрь.

Однако и здесь все было не так просто. Появление близнецов повергло Корру в беспокойство и уныние. Ей вовсе не улыбалось ехать во Францию внутри меня. Я и сама не радовалась такому соседству. Было так приятно вновь почувствовать себя единственной хозяйкой тела.

Громкий лай и появление величайшей в мире живой швабры возвестили о возвращении Джека.

– Джек, мы и так тебя заждались! – крикнул Маркус, и Джек подскочил к нему; Маркус передал ему ключи. – Думаю, ты сумеешь без приключений довезти Сару, Марту и твою бабушку до Франции?

– Разумеется, – лаконично ответил Джек.

Он нажал несколько кнопок на автомобильном брелке, распахнув дверцы второй большой машины. Только там вместо детских кресел стояла собачья кровать.