Повелитель и пешка - Мария Герус

Вечерело. У березовой рощицы на краю луга курился костер. Кони медленно бродили в высокой траве. Под кустами, по балкам полосами поднимался туман. В тумане да издали отличить Змея от прочих никак не удавалось. «И не удастся, пока он норов свой не покажет», – подумал Обр и тихонько призывно заржал. Лошади встряхнулись, вскинули головы, но никто не отозвался. Делать нечего, придется говорить с людьми.

Конюхи у костра оказались все знакомые. Оберона они уважали за Змея, за понимание извилистых лошадиных мыслей, так что к костру он вышел без опаски.

– Ух ты! – сказал старший конюх, не очень трезвый и оттого весьма благодушный. Пасти коней ему по чину не полагалось. Но выпить в хорошей компании он сроду не отказывался.

– Это кто ж к нам пришел! Сам господин Свен пожаловал. Где ж изволили быть-пропадать?

– Где надо, – отрезал Обр.

– Князь Донат вами очень интересовались.

– Не след тебе тут быть, – хмыкнул его помощник. – Зимой из-за тебя такой шум вышел. Весь замок до донышка перетряхнули.

– Он за конем пришел, – первым догадался стремянный, однолеток Обра, хорошо его понимавший.

– Ясное дело, за конем! – хохотнул старший конюх.

– Конь мой, – огрызнулся Оберон, – при свидетелях подаренный.

– Продали твоего коня, – хмыкнул помощник, – твой ли, чужой ли, никто разбирать не стал.

– Как продали? – задохнулся Обр. – Кому?

– Ну, кому такого коня можно продать? Известно, князю!

– Да хоть Морской старухе. Он все равно никого слушать не станет.

– Так на нем ведь это не написано, – ухмыльнулся старший конюх. – Родословная у него лучше княжеской. И стать, и масть – все при нем. А каков он под седлом, князь глядеть не стал. И не таких, мол, смиряли.

– Где он видел Змея?

– Да тут, у нас.

– Ты не слыхал разве, – удивился пастух, – князь с войском в Гнилом Куте стоит. Он, слышь, в Угорье полез, да разбили его там. Страшная битва была. После того господин Рад от нас ушел. Сына у него тяжко ранили. А князь теперь опять тут, силы собирает. Увидел твоего коня – загорелся весь.

– Ладно, я пошел.

– Коня искать? – хмыкнул старший конюх. – Погоди, мы тебя проводим. По дороге вроде.

– Да ладно, – сказал Обр. Он и сам уже чуял запахи большого стана: дыма, навоза, горелой каши.

Поблуждав изрядно по кочкам, среди зарослей крапивы пополам с дудником и высоких кустов ивняка, вышли к деревенскому выгону, на котором стояли белые шатры и слышался угасающий гомон вечернего лагеря. Помощник потерялся где-то по дороге. От старшего конюха Обр избавился, просто скользнув в заросли козьей ивы.

Шатров на выгоне стояло много. Он обошел их стороной, чтоб не нарваться на караульных.

Коней держали в обширном загоне. Вечер давно обратился в золотую прозрачную ночь. Солнца Оберон не видел, но знал: оно там, катится по краю сверкающего Злого моря. Высокие полосы облаков сияли расплавленным золотом. Ползая по кустам и бурьяну, Обр весь промок. Роса пала густая, сильная, а уж туман такой, что в двух шагах ничего не видно. Перед ним чернели длинные жерди загона, а за ними смутным пятном сгрудились кони княжеского войска. Видно было худо, зато слышно очень хорошо. Кони, вместо того чтобы сонно бродить, дожевывая последнюю травку на вытоптанной земле, грызлись, ржали и вообще вели себя буйно. Обр воспрянул духом. Довести до такого состояния своих ближних мог только гад ползучий, змей подколодный. Исполнившись всяческих надежд, он снова заржал, на этот раз погромче, и с сердечным трепетом услышал в ответ знакомое грозное ржание.