Витязь на распутье - Валерий Елманов

– Ежели бы кто иной – нипочем бы не открыл, княже, уж больно вас много.

– Что, все уже спят? – спросил я, надеясь услышать положительный ответ.

– Москва спит, – уточнил десятник. – А эвон, в царевых палатах, токмо час назад как веселиться учали. Али не слыхать?

Я прислушался. И впрямь доносилась музыка, правда, тихо. Значит, придется все-таки ехать. Вот только вначале заглянем в терем, а уж потом я отправлюсь к Дмитрию, причем один.

Как там гласит древняя легенда? Отгадай три моих загадки, и тогда ты останешься жив. Хотя нет, у меня требования к Дмитрию гораздо проще, ибо правильных ответов на свои вопросы я сам не знаю. Зато мне точно известны неправильные…

Словом, после того как он мне ответит, я буду знать, что мне делать дальше, а заодно и выясню у самого себя, кто я, застывший на распутье, – витязь или все-таки Понтий Пилат, собравшийся умыть руки.

Однако сразу отправиться в царские палаты не получилось, пришлось задержаться, хотя и ненадолго. Уж очень назойлив оказался венецианский купец Андреа Барбариго, терпеливо поджидавший меня у терема. К тому времени, когда я подъехал, бедолага, скорчившийся калачиком у моих ворот, изрядно замерз, но собирался стойко дожидаться моего возвращения. Такая упертость меня восхитила, и я выслушал продрогшего венецианца.

История его была проста. Услышав от своих знакомых, что Дмитрию нужны деньги, купец, соблазненный короткими сроками возврата и весьма выгодным процентом, подсуетился, сам занял деньжонок и одолжил государю пять тысяч золотых дукатов. Теперь срок возврата давно истек, но государь не спешил отдавать золото, и Барбариго еле успевал отбиваться от своих заимодавцев, с которыми тоже не мог рассчитаться. Прослышав, что я в большой чести у Дмитрия, Андреа решил умолять меня ходатайствовать перед государем о возврате, посулив в качестве платы за услуги тысячу.

Время поджимало, но я, не утерпев, поинтересовался о суммах займа и сроках возврата, а также о том, когда Дмитрий к нему обращался, после чего пришел к выводу, что государь спустя всего месяц забыл про данное мне в Костроме обещание не делать долгов.

Так-так. Выходит, ответ на первый вопрос я уже получил, причем неправильный. Ладно, теперь посмотрим, как с остальными двумя.

Отделавшись от несчастного Барбариго туманными обещаниями на днях непременно замолвить словцо про возврат, я отправился в царские палаты.

Едва я подъехал к Красному парадному крыльцу, как мне сразу не понравилось слишком маленькое количество алебардщиков из иноземных рот государя. Тот, кто их выставлял, явно действовал по какому-то усеченному варианту – на входе в сени вместо четырех человек только двое, да и дальше все в половинном размере от привычного. Внутри дворца, на некоторых поворотах и углах, их и вовсе не было, хотя ранее… Я припомнил августовскую ночь, когда в сопровождении своих гвардейцев пробирался в опочивальню Дмитрия. Вроде бы тогда мне пришлось обезоружить и связать человек тридцать, если не больше, а сейчас, пока я дошел до жилых покоев государя, мне встретилась примерно дюжина.

Об этом я первым делом и спросил у Басманова, который повстречался в одной из галереек. Завидев меня, Петр Федорович оживился, а на сумрачном лице появилась улыбка. Чувствовалось, что боярин искренне рад меня видеть.

– Вот, иду к государю, как ты и просил, – пояснил я свое появление в царских палатах. – Как знать, возможно, Дмитрий Иванович ко мне и впрямь прислушается.

Басманов нахмурился.

– Что-то выведал? – отрывисто спросил он, с тревогой вглядываясь в мое лицо.

Время для ответов еще не пришло – вначале мне надо выслушать Дмитрия, – так что оставалось уклончиво пожать плечами и отделаться отговоркой:

– Откуда? Ты разве забыл, что я нынче ездил встречать Федора Борисовича? Только что вернулся.

Он понимающе кивнул, и я в душе поклялся, что непременно постараюсь под каким-нибудь благовидным предлогом увезти Басманова с собой к Годунову, куда собрался уехать, если получу от Дмитрия «неправильные» ответы.

Петр Федорович, в отличие от меня, таиться не собирался и своими успехами в борьбе с изменой похвастал в открытую.

– Выходит, ныне я тебя упредил, княже, – заявил он, хотя торжества в голосе не было слышно – скорее уж усталость вкупе с легким удовлетворением оттого, что наконец-то удалось добиться своего.

Вот так. Я прикусил губу – получалось, что «эффект стрекозы» сработал и на сей раз, причем далеко не самым благоприятным для нас с Годуновым образом.

Странно, но помимо разочарования – после раскрытия боярского заговора Дмитрий невесть сколько лет продержится на троне – я испытал облегчение. Сама судьба все выбрала за меня и приняла решение, а с ней, индейкой, спорить глупо. Что ж, выходит, мне теперь скрывать нечего и остается только попытаться набрать побольше очков и в этом, не самом лучшем для меня и Годунова раскладе, внеся свою лепту в раскрытие заговора. Но вначале…

– Упредил в чем? – уточнил я ради приличия.

– Как? – слегка удивился Басманов. – Али ты забыл нашу с тобой вчерашнюю говорю? Схватили тут мои людишки кое-кого из шептунов, да не одного, а пятерых, так что… – И он, не договорив, развел руками.

Понятно. Недолго птичка щебетала… И ведь как быстро он развязал им языки. Впрочем, при наличии хорошего ассортимента умельцев пыточного дела разговорить ребятишек – дело на час, от силы на три-четыре.

– Ну а ты как? Благополучно встретил царевича? – осведомился боярин.

– Благополучно, – не стал я вдаваться в подробности, решив рассказать все уже при Дмитрии, чтобы лишний раз не повторяться. – А где государь?

Лицо Басманова вновь скривилось.

– В жмурки играет.

– Во что? – Я решил, что ослышался.

– В жмурки, – повторил он.

– А… вызвать его можно?

– Попробуй. – И Петр Федорович мотнул головой куда-то назад.

Я застал игру в самом разгаре. Водил, то бишь ловил разрумянившихся полячек и государя, невысокий стройный шляхтич Матвей Осмольский. Увильнув от его растопыренных рук, я отвел Дмитрия в сторонку и коротко сказал:

– Есть важный разговор, государь.

– Что-то с Годуновым? – нахмурился он.

– Да нет, скорее уж с тобой, – усмехнулся я.

– Разве ясновельможный пан не видит, что государь занят, – зло прошипела тут же подошедшая к нам Марина и, властно ухватив супруга под руку, попыталась увести его от меня.

Дмитрий виновато улыбнулся.

– Эвон яко пленили.

Я не ответил. Склонив голову набок, я молча ждал. В конце концов, уйдет так уйдет. Непонятно лишь одно – не должен он был так веселиться с учетом того, что выяснил Басманов. Не должен даже с учетом всего своего неумеренного легкомыслия – все-таки заговор хоть и раскрыт, но еще не ликвидирован. Или это маскировка, чтобы никто из бояр ничего не заподозрил? Так ведь их тут нет. Во всяком случае, в кругу играющих из русских мне удалось увидеть только юного длинноногого Михаила Скопина-Шуйского, вот и все.