Слёзы Шороша - Братья Бри

Сделав ещё шаг, Семимес остановился. «Надо выбираться отсюда», – подумал он. Но вместо того чтобы карабкаться наверх, он медленно, напрягая всё тело, согнулся, будто упрямство, взявшее начало в Выпитом Озере, потянуло его книзу, на четвереньки, и зарычал, протяжно, жутко… и помчался в глубь расселины… упал, уткнулся лицом в холодный камень и лежал так, пока не отдал ему половину себя, ту, которая взяла начало в Выпитом Озере.

* * *

По стуку в дверь, скупому, деревянному, Трозузорт понял, что Сафа принесла тревожную весть.

– Войди, Сафа… С чем пришла?

Сафа потупила взор.

– Говори, не бойся.

– Повелитель, волос, что я дала отцу, откликнулся. Откусок сказал мне, что он в Баринтовом Ущелье. Он возвращается, – сказала Сафа и снова спрятала глаза.

– Вижу, ты сказала не всё.

– Не всё, Повелитель.

– Ну же!

– Мой волос, что у дорлифянина, не откликается.

– Как это, не откликается?! – возмутился Трозузорт. – Почему же?! Говори!

– Откусок перестал указывать на него. Видать, волос пропал… вместе с дорлифянином.

– Ты можешь сказать, где это случилось?

– Там, где Пропадающий Водопад. Дорлифянин был там: откусок указывал на него. Я долго смотрела. Вижу, откусок сник. Я снова долго смотрела на него и просила найти волос. Он молчал.

– Значит, Пропадающий Водопад?

– Да, Повелитель.

– Не тревожься, Сафа, отец ведь жив.

– Да, Повелитель.

– Ступай.

– Спасибо, Повелитель, – сказала Сафа и повернулась к двери.

– Постой.

Сафа глянула на него и, не дожидаясь слова хозяина, произнесла:

– Я покажу оба, Повелитель.

– Как ты догадалась?

Сафа пожала плечами.

– Ну. Сначала тот, что укажет на Дару.

Сафа вынула из кармана кофты тряпицу, развернула её, взяла двумя пальцами волос и подняла перед собой.

– Откусок, найди волос, что тебя потерял… Вот, Повелитель, – сразу указал.

– Вижу, Сафа. Теперь второй.

Сафа достала другую тряпицу, на этот раз из отворота рукава.

– Откусок, найди волос, что тебя потерял… Откусок, найди волос, что тебя потерял… Откусок…

– Довольно, Сафа! Сейчас приведи ко мне Круду. Мы с ним к Даре на Шуше полетим. Дай ему волос, а откусок от него себе оставь. Еду принесёшь, когда вернусь. Ступай.

Трозузорт остался в комнате один.

– Решили, что тайный тоннель скроет ваш путь от глаз Выпитого Озера? Самонадеянность дорого обойдётся вам. Из тайного тоннеля есть только три хода. Один откроет вам Мир Вечности. Он пленит ваши сердца и поманит вас, и трудно будет удержаться от соблазна шагнуть в него. И тогда он превратит вас в ничто. Другой приведёт вас в пещеру Руш, что в глубине горы Рафрут на Скрытой Стороне. Там вы найдёте кости четверых лесовиков. Там вас ждёт та же участь – остаться в ней навечно костьми. Из третьего вы попадёте в ущелье Ведолик, где вашим мечтам по воле Выпитого Озера суждено обратиться в прах… Но пусть один из вас случайно уцелеет и поможет мне победить.

Трозузорт вышел на балкон и позвал:

– Шуш!

* * *

Савасард, Дэниел, Гройорг и Нэтэн всё дальше продвигались в глубь Красной Пещеры, не сворачивая в расселины и ходы, которые то слева, то справа открывал свет факелов. Путь изматывал их пуще ожидаемого. Причиной тому были устилавшие дно пещеры камни разной величины и формы. Они не давали ногам делать то, что те привыкли делать, – просто идти. Каждый камень, оставаясь верным себе, каменному, заставлял их подлаживаться к нему. И преодоление какого-то отрезка пути не приносило путникам радости: он всё время прирастал вместе с тем, как убегал вперёд свет, и, казалось, каменной реке не будет конца. Привалы, пусть и короткие, друзья делали часто. Это позволяло им не только дать отдых ногам, но и закрыть глаза и тем самым хоть ненадолго избавиться от того, что нельзя было победить и от чего негде было спрятаться, – от красноты, пропитавшей не только камни, но, казалось, и сам воздух.

Четвёрка остановилась на привал.

– Между сотней корявырей и сотней этих каменных злыдней, что у нас под ногами, выбрал бы первых! Злыдней-то не проучишь никакой палкой, Мал-Малец в помощь мне!

Не первую передышку Гройорг начинал с подобной руготни.

– Не боишься накликать, Гройорг-Квадрат?

– Я тебе, Смельчак, так скажу: не боюсь никакой твари, кою палкой отвадить можно.

– Тихо! – настороженно сказал Савасард и рукой указал в ту сторону, откуда они пришли.

Из тьмы, которая по пятам следовала за путниками, донеслись шаги… яростные, словно подзадоренные жертвой. Гройорг выдернул из чехла свою дубинку и, округлив глаза, прохрипел:

– Неужто накликал?!

– Я же предупреждал, – сказал Нэтэн и снял лук.

Савасард тоже изготовился к стрельбе.

– Никак четвероногая тварь наших злыдней топчет? – почудилось Гройоргу.

– Я что-то никак в толк не возьму: ты против злыдней или за них? – поддел его Нэтэн.

– Это не человек, – сказал Савасард.

Тетива обоих луков, напрягшись, превратилась в нерв…

– Постойте! Это Семимес! – выкрикнул Дэниел, неожиданно вспомнив ночное происшествие в доме Малама, когда они с Мэтью приняли Семимеса за зверя.

Через мгновение чернота пещеры словно с силой вытолкнула в свет факелов того, чьи шаги заставили путников насторожиться. Это и в самом деле был Семимес. Лицо его напугало бы незнакомца, так напряжённо и страшно оно было. А осанка его, хоть он уже и распрямился, сохраняла черты бега на четвереньках. Он приблизился к друзьям и знакомо проскрипел, ощупывая себя руками:

– Друзья, скажите мне, я это или не я.

– Если я это я, то ты это ты, – прохрипел в ответ Гройорг, прогоняя сомнения Семимеса.

Маска страшилы сошла с него. Он был счастлив снова видеть родные лица. Он был счастлив, но всё же встречи с одними глазами, фиолетовыми, как новое небо над Дорлифом, боялся, и, может быть, поэтому сразу попался им.

– Дэн… – тихо сказал он. – Я не нашёл нашего Мэта. Я излазил все щели – нигде. Корявыри тоже были в расселине. Они не обнаружили его даже при свете факелов.

– Мэт ушёл, – прошептал Дэниел и посмотрел на своих друзей. – Он ушёл?

– В расселине нет, значит, ушёл. А раз ушёл, значит, жив, – не стерпев молчания, ответил Гройорг.

– А стрелы? Ты нашёл стрелы? – спросил Нэтэн.

– О чём ты спросишь дальше? – спросил его Семимес, вместо того чтобы ответить.