Слёзы Шороша - Братья Бри

– Это город, что перед твоим взором… Вижу, ты хочешь ещё о чём-то спросить.

– Похоже, лесовики живут в Палерарде, а не в Садорне, так?

– Ты уже и сам догадался, Дэнэд. Лесовиками нас давным-давно прозвали дорлифяне. Мы приходим в Дорлиф из леса и возвращаемся в лес. Вот они… вы и считаете, что мы живём в лесу. Посмотри вокруг.

Дэниел огляделся.

– Ни деревьев, ни кустов, ни даже травы! – удивился он.

Ониард улыбнулся.

– Только камни и горы, горные озёра и подземные реки.

– И всё же такую красивую каменную долину я вижу впервые в жизни.

– Ты бы удивился ещё больше, если бы увидел горы, покрытые льдом, и ледяное море, – сказал Ониард.

Дэниел промолчал.

– Но чтобы увидеть это, – продолжал Ониард, – надо идти от города в любом направлении не меньше ста сорока дней. Это на той стороне Фаэтра.

– Фаэтра?

– Фаэтр – это огромный шар, на котором мы живём. Но на той его стороне жизни нет. Там вечная тьма и вечный холод.

– А на этой стороне всегда день? – смекнул Дэниел.

– Да, у нас здесь немного не так, как у вас в Дорлифе, – усмехнулся Ониард. – Но с давних пор мы живём по вашему времени, а уже тридцать лет и по вашим часам. Наши мастера лишь немного изменили часовой круг: на нём соседствуют день, пересуды и ночь. Видишь горящую верхушку столба, что стоит перед дворцом?

– Да.

– На столбе устроены часы. Они смотрят на город. А над часами зеркальный многогранник. Он и горит, отражая свет солнца.

– Я вижу светящиеся многогранники и перед другими домами.

– Их тридцать по всему городу, как и часов. Вашего Фэрирэфа уважают и в Палерарде. Смотри: Татруан и Довгар остановились и положили Нэтэна. Думаю, он очнулся и хочет увидеть тебя.

Дэниел и Ониард побежали к Нэтэну… Остановились подле него. Дэниел склонился над ним.

– Нэтэн, – тихо сказал он, – я здесь.

– За пять шагов до этого места он открыл глаза. Потом дважды позвал тебя. Мы остановились. Он прошептал: «Солнце», улыбнулся и умер, – сказал Довгар.

– Нэ-тэн! – взрезал воздух отчаянный крик Дэниела. Голос его будто подхватила и понесла куда-то далеко-далеко невидимая волна. А вслед за голосом она подхватила и закружила Дэниела…

* * *

…Дэниел открыл глаза: тусклый свет, и в нём – лицо Лэоэли.

– Доброе утро, Дэн, – сказала она, наклонилась к нему и поцеловала в щёку. – Наконец, ты вернулся.

– Я-то вернулся… А кто поцелует Нэтэна? Фэлэфи… провожая сына в Мир Духов?

– Да. Фэлэфи поцеловала его и проводила в Мир Духов… и Лутул поцеловал его… и его брат, Рэтитэр, поцеловал его. Новон ещё не знает: он воин и ушёл в Нэтлиф.

– Когда похоронили?

– Три дня назад, в тот же день, когда он умер. Так у нас заведено.

– Три дня назад? – Дэниел удивился, что мимо него прошло столько времени.

– Да, ты был в забытьи три дня. Схожу за Фелтрауром, он знахарь. Он ожидал, что ты пробудишься сегодня, и уже час, как он здесь.

Лэоэли раздвинула тёмно-синие с серебристыми блёстками шторы, и через большое окно комнату залил нежный свет.

– Где здесь?

– Ты во дворце Правителя палерардцев Озуарда, – ответила Лэоэли и вышла.

Только теперь Дэниел припомнил, что Лэоэли нашла Слезу. Она отдала Её Суфусу и Сэфэси. Он видел Её… в день смерти брата и сестры… Фэрирэф показывал Её толпе… Белая с фиолетовым отливом, такая же, как та, что передал ему Савасард. «Вот где ты видела солнце, – подумал он. – Ты заглянула в Слезу и вошла в дверь, которую Она открыла перед тобой, и оказалась в Палерарде. Это и есть тайна колдуньи-зеленоглазки».

В комнату вошёл высокий сухощавый старик. Седые пряди с редкими огненными нитями ниспадали ему на плечи. На груди его покоился камень в виде клубка червонно-золотой пряжи. Он словно вобрал в себя весь огонь его локонов. На старике была длинная светло-серая накидка. Взгляд его серых глаз был такой, что, казалось, он проницает тебя насквозь. Этот взгляд напугал Дэниела. «А что если он сейчас скажет, что у меня… падучая?» – промелькнуло у него в голове (наверно, ощущение слабости в теле подпитало это его сомнение).

– Доброе утро, Дэнэд, – сказал старик сильным нестариковским голосом и сел на плетёный стул, на котором до него сидела Лэоэли.

– Доброе, – ответил Дэниел (тон, которым он произнёс это слово, будто не соглашался с самим словом).

– Позволь-ка твои руки. Глаза уже кое-что сказали мне.

«Уже кое-что сказали», – повторил про себя Дэниел и отдал руки во власть Фелтраура. Тот закрыл глаза и прислушался…

– Вернулся, – тихо сказал он через несколько мгновений.

– Где я был? Я не помню этих трёх дней.

– Знаю, Дэнэд. Ты покинул Мир Яви, но не вступил в Мир Грёз. Ты остановился меж ними. Но тебе повезло: тебя минула участь запечатлеть в памяти всё то, что происходило с твоими мыслями и чувствами за эти три дня. Если бы ты взял их с собой в Мир Яви, ты бы лишился рассудка и чувства реальности.

– Я бы сошёл с ума?

– Но этого не случилось, и теперь всё хорошо. Только надо немного поесть и можно немного погулять.

– Спасибо за доброе утро, Фелтраур.

Старик улыбнулся, встал и ушёл, ничего больше не сказав. Не успела дверь закрыться за ним, как в комнату вошли трое: Лэоэли, со стеклянным кувшином, доверху наполненным молоком, юноша, с плетёнкой, на которой горкой поднимались жёлтые подрумяненные хлебцы, и девушка, с подносом в руках, на котором стоял чайник, две чашки и стеклянная вазочка с вареньем густого синего цвета. И юноша, и девушка были огненноволосы и голубоглазы, и оба мягко улыбались глазами, и черты их лиц выдавали, что они брат и сестра.

– Это – мои друзья, Эстеан и Эфриард.

– Доброе утро, – сказал Дэниел, немного смутившись. – Я ещё не успел встать, и мне неловко.

– Правитель Озуард велел тебя покормить, Дэнэд, – сказала Эстеан и чуть было не рассмеялась. – А когда почувствуешь в себе силы, явись к нему для беседы.

– А вот хлебцы из эфсурэля, – сказал Эфриард.

– Как будто есть другие, – сказала Эстеан, глянув на брата. На этот раз смех всё-таки вырвался из её уст.

Лэоэли, Эстеан и Эфриард поставили завтрак Дэниела на круглый столик из белого отшлифованного до блеска камня.

– Умывальная за той дверью, – сказала Эстеан, взяла Эфриарда за руку, и они вышли.

– Пусть весёлость Эстеан не ранит тебя. Они с братом были сильно опечалены смертью Нэтэна. Из-за тебя она плакала вместе… вместе со мной у твоей постели: Фелтраур сказал, что ты на грани. А теперь ты вернулся, и все мы рады, и Эстеан вновь смешлива, какой я знала её всегда.