Хроники странного королевства. Возвращение. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

Нельзя сказать, что Шеллар III не доверял своему придворному магу, но педантичность и дотошность его величества давно вошли в поговорки, поэтому не стоит удивляться, что гипотеза почтенного мэтра была наутро обстоятельно проверена по всем пунктам.

Объявившись в телепорте посреди знакомой комнаты, король первым делом внимательно осмотрел полулежащего в кресле хозяина и с облегчением убедился, что тот действительно спит. В этом отношении наставник оказался прав, и совершенно напрасно его величество при виде Кантора автоматически начал набрасывать в уме: «Труп находится в кресле в естественном положении, признаков насилия визуально не обнаружено…» — и тому подобную протокольную ерунду.

Заваленный бумагой, заляпанный чернилами и добротно залитый растекшимся воском стол представлял собой зрелище столь чудовищное, что аккуратный Шеллар неодобрительно поморщился и отметил про себя, что даже Ольга при всей ее безалаберности никогда до такого не доходила. Посреди всего упомянутого безобразия валялся пистолет, как обнаружилось при осмотре — разряженный. Патроны были в беспорядке разбросаны вокруг, причем некоторые — выпотрошены, как жертвы печально известного маньяка. Но что больше всего потрясло его величество, так это грандиозная настенная роспись, выполненная, насколько можно было судить, всем, что только нашлось в доме. Нарисованные чернилами, сажей, огрызком карандаша, процарапанные сухим пером, а то и ножом, по стене ползли во всех направлениях кривые линии нотного стана, испещренные мелкими корявыми значками.

Король полюбовался на этот образец первобытной наскальной живописи и закономерно огляделся в поисках пустых бутылок или же окурков, пахнущих отнюдь не табаком, ибо, по его здравому и логичному мнению, сотворить подобное в трезвом уме было невозможно.

Кантор пошевелился, не просыпаясь, послал кого-то куда-то, повертелся, устраиваясь поудобнее, и вновь затих.

— Кантор! — окликнул Шеллар, вспомнив, что находится в чужом доме без приглашения, а в подобной ситуации желательно поскорее разбудить хозяина и заявить о своем присутствии, так как, если он проснется сам и увидит незваного гостя, получится несколько неловко…

Мистралиец проворчал что-то неразборчивое, не глядя, пошарил по столику справа и попытался пристроить под щеку первое, что нашел, — пустую чернильницу.

— Кантор! — уже громче позвал король, видя, что даже пустая чернильница все еще представляет опасность для лица и костюма сонного кабальеро. — В котором часу тебе надо быть на репетиции?

— А сейчас сколько? — сонно промычал хозяин дома, протирая глаза измазанным в чернилах кулаком.

— Семь часов восемнадцать минут, — не удержался от иронии Шеллар. — Двенадцатый день Багровой луны, четный, пятница. Год указать?

— Ой, мать… — Полностью проснувшийся Кантор с отвращением отбросил чернильницу и попытался вытереть лицо какой-то подозрительной тряпкой. — Ваше величество, какого хрена вы тут делаете?

— Бужу тебя на работу, — с обычной убийственной серьезностью сообщил король. — Ибо опасаюсь, что ты проспишь репетицию.

— Да вы в своем уме, репетиция в десять!

— Разумеется, я пошутил. У меня к тебе дело, срочное и очень важное. Ты в состоянии говорить о серьезных вещах или тебе требуется проспаться и похмелиться?

— Что за дурь вы несете, я вчера ничего не пил.

— Извини за глупый вопрос, но все вот это, — его величество широким жестом сеятеля обвел комнату, — было сделано в трезвом состоянии?

— Ну да, а что? — недоуменно подтвердил Кантор, выбираясь из кресла и продолжая растирать по сонной физиономии остатки чернил. — Ой, ё… Вот это я вчера увлекся…

— Кантор, ты по-прежнему настаиваешь, что был трезв? — повторил упорный король.

— Да честное слово, я даже на приеме ничего не пил. Просто так получилось… Сначала у меня осветительный шар сгорел. Я взял свечку, а она, зараза, все время гасла… Потом кончились спички, пришлось добывать огонь из патронов. Потом кончилась бумага, мать ее так, хоть бы газетка где завалялась… А потом и чернила кончились… Ну говорю же, увлекся.

— Вдохновение? — чуть усмехнулся Шеллар.

— Вроде того… Так что, уже почти половина восьмого? Ладно, пойду умоюсь… Пять минут подождете?

Пока жертва вдохновения, вполголоса матерясь, смывала с лица чернила и остатки сна, его величество попытался разобрать россыпь мелких пятнышек на стене, но даже его могучий интеллект и некоторый опыт шифровальной работы потерпели сокрушительное поражение перед творением полоумного барда. Тогда он оставил бессмысленный труд и задумался о том, что даже самые бредовые события имеют разумную причину и логическое объяснение. Казалось бы, обстановка в квартире Кантора с первого взгляда наводит на мысль, что здесь всю ночь проходил фестиваль скальдов с Ледяных островов. Согласно сведениям лондрийских этнографов, барды этого достойного народа обожают подобные мероприятия. Каждые две-три луны они собираются вместе, устраивают поэтические состязания, делятся опытом и творческими планами, а попутно надираются до поросячьего визга, бьют друг другу морды, ставят на уши весь поселок или пару гектаров леса (в зависимости от места проведения) и обязательно украшают ближайшие скалы памятными надписями, кои, проспавшись, затрудняются прочесть. Все это действо торжественно называется высокоученым словом «конвент», позаимствованным у цивилизованных соседей.

Итак, на первый взгляд комната напоминает варварский поселок после фестиваля скальдов, однако любой несуразности находится логичное и связное обоснование. Погас осветительный шар, кончились спички, не нашлось бумаги — все естественно, не бежать же среди ночи по закрытым лавкам. Одно только вызывает недоумение — как товарищ Кантор собирается прочесть все, что сам вчера накорябал? И невыносимо интересно: сможет он что-то там разобрать или и в этом отношении уподобится скальду после конвента?

— Вот я и к вашим услугам, — объявил Кантор, вбегая в комнату и на ходу натягивая рубашку. — Давайте, что у вас там опять стряслось?..

— Да не стряслось, а так, небольшая интрижка наметилась… Только прежде чем я начну о деле, скажи в двух словах: что хотела от тебя Ольга?

— Я уж думал, вы и не спросите… — криво усмехнулся Кантор, завистливо посматривая на королевскую трубку.

— Я держался изо всех сил, — развел длиннющими руками его величество, — но ты же знаешь, если мне что-то интересно…

— …То никакое королевское воспитание не заставит вас вспомнить о такте и уважении к чужой личной жизни, — насмешливо закончил за него Кантор и все-таки решился: — Ваше величество, дайте закурить, а? Сил моих больше нет на праведное существование, надоело, пусть я лучше сдохну… И спички тоже, а то у меня нет…

— Держи спички и поведай мне, что же такое узнала Ольга. Вчера, когда мы возвращались с приема, ее просто-таки распирало от желания что-то тебе сказать… В двух словах: это то, о чем я думаю?

— То самое… — Мистралиец погрустнел и меланхолично принялся сыпать табак на клочок бумаги, оторванный от исписанного и смятого листа. —