Эра Мифов. Эра Мечей - Майкл Дж. Салливан

– Ты ведь думаешь об этом, не так ли? – спросила Арион. – Каково касаться струн мироздания?

Девочка-мистик со своей волчицей сидела на поле, вдали от шерстяных навесов. В руках у Сури была веревочка. Она плела этот узор тысячу раз и знала сотни способов менять плетение, чтобы создавать другие узоры, но пальцы ее не двигались.

Сури вопрос проигнорировала, и Арион опустилась с ней рядом. От мокрой фрэи пахло океаном.

– Ты что, свалилась в море? – спросила Сури.

– Я купалась. Тебе тоже стоит попробовать. Впрочем, я не чувствую себя такой чистой, как хотелось бы.

– Разумеется, ты чистая! Ведь ты постоянно моешься.

– Нет, думаю, дело в соли. В воде ее полно. Она ужасно сушит кожу, хотя купаться было здорово! Тебе наверняка понравятся волны. Они поднимают тебя и несут, будто летишь!

Сури усмехнулась. Уже много дней Арион так и сыпала метафорами.

– Недавно шел дождь, знаешь ли. Помогает лучше, чем океан. И никакой соли.

– И все же он не помог, судя по твоему виду. И по запаху.

Сури оглядела себя с недоумением. После проливных дождей, во время которых они с Минной обследовали лужицы на каменистом берегу и продуваемые ветрами просторы вокруг Тирре, на ней не осталось ни пятнышка – не считая босых ног, потому что от грязи никуда не денешься. Не найдя смысла в замечании Арион, Сури снова сосредоточилась на веревочке между пальцами. Она никак не могла решить, что делать дальше. Арион наблюдала, заставляя Сури нервничать.

– Чего? – воскликнула она на рхунском.

– В том-то и беда в забавах с веревочкой, – ответила Арион. – Поэтому в нее и играют лишь начинающие. Как только прикоснешься к настоящим струнам, веревка навсегда станет просто веревкой. Ты понимаешь, что узоров очень много. Хуже того, ты видишь, что это слабое подобие струн природы. Искусство дарует бесконечное множество вариантов. Все в мире вплетено в ткань реальности, все взаимосвязано, каждый прожитый миг создает новые связи, вносит изменения в невообразимо сложную паутину жизни. Некоторые нити трогать нельзя, другие можно. Некоторые сперва кажутся неподвижными, но в правильных условиях их удается передвинуть. Настроив струны, ты научишься их перебирать, создавая музыку. Разные тона составляют язык мироздания и служат строительными блоками всего сущего. Порой чувствуешь, что все на свете возможно, если только распутать сложные места.

Арион потянулась и погладила Минну. Волчица открыла глаза, однако голову поднимать поленилась.

– У тебя есть дар заглядывать за завесу и видеть устройство нашего мира, дар настраивать его на свой лад. Разумеется, ты и сама являешься частью плетения.

– Неужели я паук?

Арион покачала головой.

– Нет, нить ткешь не ты. Мастера Искусства не могут создавать новое, они лишь образуют связи между тем, что уже существует. Мы являемся его частью, а значит и паутиной, отдельными нитями в узоре. Изменяя узоры, ты меняешь мир и саму себя, потому что ты – часть этого мира. Создавая узор, ты создаешь собственную жизнь.

– Всякий раз, когда ты говоришь об Искусстве, оно кажется мне все менее привлекательным.

Арион улыбнулась.

– Скажи правду, Сури. Перед тем, как я села с тобой рядом, ты поняла, что любимая игра больше не радует?

– Она нам больше не нравится, правда, Минна?

Волчица лежала на боку, высунув язык, и тяжело дышала. Сури скривилась.

– Ты испортила мою игру, а теперь посмотри, что ты сделала с Минной! Найди себе кого-нибудь другого…

Из темноты вышла Персефона в сопровождении Брин и маленьких человечков, вечно звеневших при ходьбе.

– Извините, – сказала Персефона. – Я не хотела вам мешать.

– Уж лучше помешай, – проворчала Сури.