Вооружен и очень удачлив - Людмила Горбенко

На эти одобрительные слова (они же завуалированные извинения), Михаил отреагировал странным образом. Он рухнул на колени сбоку от болвана и забормотал себе под нос что-то страстное, но неразборчивое, дергая кольчугу за подол.

— Эй! Ты что? — возмутился Крил. — Убери руки от кольчуги! Пшел! Брысь, кому говорят! Ненормальный! Эй! Фу!

Убедившись в недейственности слов, Усуп применил универсальное средство — пнул странного помощника под зад и вытолкал из ряда. Убедившись, что мужик отошел на достаточное расстояние, Крил вновь поднял оружие.

— Разрешите, я сам, — протянул руку к кинжалу покупатель.

— Прошу, — неохотно согласился Крил.

На этот раз лезвие вошло точно в грудь болвана и застряло там. Будь у деревянного тела сердце, оно бы остановилось. Усуп радостно захохотал, покупатель вздрогнул и потер грудь, словно невидимый удар кроме болвана загадочным образом задел и его. Не веря своим глазам, Крил подскочил к кольчуге. Правый подполок, заведенный на сердечную сторону, был проколот насквозь. Несколько колец рассыпались под дрожащими пальцами в труху.

— Дерево! — вскрикнул покупатель, обвиняюще тыча. — Крашеное дерево!

— Девятнадцать тысяч колец только на грудь, — упавшим голосом прошептал Крил. — Особо тонкая ковка…

— Еще бы не тонкая, — подпустил шпильку Усуп. — Из дерева-то! Пилил бы уж сразу все двадцать тысяч, чего уж там! Ну так что, берем мою кольчугу? Говорю же, кругом полно жулья, глаз да глаз за такими ретивыми торговцами!

— Берем! — поспешно согласился покупатель, вытирая пот со лба.

— Ковано до последней волосинки! Клянусь Господом нашим! Это все мужик виноват! — взвыл Крил, потрясая в воздухе кулаками. — Михаил! Руками теребил, испортил!

— Хороша кольчужка, что можно руками испортить, — хихикнул Усуп, кивая на «убитого» болвана. — Уж прости, брат, на невинного мужика свое упущение сваливать не по-мужски.

— Сейчас я надеру задницу этому невинному! — горячо пообещал обманутый Крил, трагически разглядывая свое испорченное изделие.

Но добровольного помощника и след простыл.

— Нет, но как же так! — взвыл торговец, от избытка чувств хлопая «болвана» по голове. — Все же видели, это он! Он! Колдун проклятый!..

Возмущенные глаза Крила забегали по толпе моментально собравшихся зевак и остановились на невысокой девушке в разномастной одежде явно с чужого плеча. Пробиравшаяся между рядами худая глазастая горожанка вздрогнула от его крика и рванулась поперек движения, ближе к месту скандала. Сопровождающий ее сутулый мужчина в монашеском одеянии еле успел ухватить спутницу за шиворот.

— Куда?

— Там! — коротко рыкнула девушка, и Крил подивился, как послушно взрослый рванул следом за отроковицей.

Проводив странную парочку рассеянным взглядом, Крил опомнился только тогда, когда нос худосочной девицы почти уткнулся в подол его кольчуги.

— Э нет! — злорадно прошипел он, хватая обеими руками «болвана» и оттаскивая в сторонку. — Куда лезешь? Пшла отсюда! Пшла! Ходят тут всякие, а потом вся кольчуга испорчена!

Неспешно шаркающий мимо носильщик притормозил, пристроив мешок со специями на краю прилавка, чтобы поглазеть на свару. Серые глаза девушки сузились от гнева. Нечеловеческая ненависть прямо-таки изливалась из ее зрачков, как у связанного волка, и Крил неожиданно для себя отпрянул и отвернулся. Но не унялся. Подпихнув пострадавшего «болвана» меж собой и неопрятной девицей, он ощупал кольчугу и взвизгнул с новой силой:

— Эй! Да ты ее продырявила! Люди добрые! Она испортила мой товар! А ну плати! Плати, кому сказал!

Спектакль предназначался скорее для публики, чтобы отвлечь внимание от собственного позора, но возымел неожиданный результат.

— Куда он убежал? — прошипел в самое ухо Крила сутулый монах. — Скажи, и я заплачу!

— Кто? — опешил Крил.

— Тот мужчина, что испортил твой товар!

— Михаил?

— Да! Быстро! Быстро говори!

— Не знаю, — признался торговец, выдирая из болванового тела кинжал и отбрасывая его на прилавок. — Не успел заметить…

— Ну и дурак! Значит, шиш тебе, а не монеты! — в сердцах выкрикнул монах. — Ладно, мы сами… Ищи!

Девушка неожиданно закашлялась и обеими руками зажала тонкий нос.

Засмотревшийся на свару носильщик опомнился и взвизгнул:

— Черт!

Из дырки в боку мешка, пробитой неаккуратно брошенным кинжалом, бесконечной струйкой высыпался перец.

— Плати за товар! — сурово рявкнул носильщик. Бугристая рука приблизилась к лицу окончательно расстроившегося Крила и заиграла мышцами. — Плати! Десять паундов мешок стоил!

— Да там и высыпалось всего ничего! — робко начал торговец, но не решился продолжать дискуссию при виде пудового кулака, метившего в нос.

Куда делась странная парочка, Крил не заметил — рассчитывался с носильщиком.

— М-да, — с тщательно скрываемой радостью прокомментировал Усуп, побрякивая пополневшим кошелем. — Сворачивай-ка ты торговлю, коллега. Убыток заместо прибытка, это тебе намек свыше. Сворачивай-сворачивай. По всем признакам сегодня не твой день…