Тарнсмен Гора - Джон Норман

Я слышал сосущий звук: это оба царя-жреца всасывали воздух.

Неожиданно Сарм набросился на Миска и ударил одним своим лезвием, а потом отскочил, прежде чем я увидел, как рана, полная зеленой жидкости, открылась в левой стороне большого шара головы Миска.

Снова Сарм напал, и снова, как по колдовству, на груди Миска, рядом с одним из нервных узлов, появился длинный разрез. Я подумал, сколько времени нужно, чтобы убить царя-жреца.

Миск казался ошеломленным и медлительным, голова его опустилась, антенны еще больше расплющились.

Я увидел, что зеленая жидкость уже застыла, превратилась в зеленую затвердевшую корку и больше не поступает из ран.

Мне пришло в голову, что Миск, несмотря на свое как будто беспомощное состояние, потерял очень мало жидкости тела.

Может, на него действует удар в области мозга.

Сарм осторожно следил за расплющенными и жалкими антеннами Миска.

И тут одна из ног Миска подогнулась, и он странно наклонился на бок.

В ярости битвы я, вероятно, не заметил, как он получил эту рану.

Сарм, видимо, тоже.

Пощадит ли Сарм своего противника, учитывая его отчаянное положение?

Снова Сарм подскочил к Миску, поднял для удара переднюю конечность с лезвием, но на этот раз Миск неожиданно быстро выпрямился, опираясь на как будто поврежденную ногу, убрал антенны за голову за мгновение до удара Сарма, и Сарм обнаружил, что его передняя конечность зажата хватательными крюками Миска.

Сарм задрожал и нанес удар второй конечностью, но Миск перехватил и ее, и они стояли, раскачиваясь; Миск, в первой стычке убедившись в быстроте противника, решил с ним сблизиться.

Челюсти их сомкнулись, большие головы дрожали.

Потом челюсти Миска с неожиданной силой сжались, повернулись, и Сарм оказался на спине, и в тот момент как он ударился о пол, челюсти Миска скользнули на толстое трубчатое соединение головы с грудью; на нем висела нить с инструментами; у человека это можно было бы назвать горлом; челюсти Миска начали сжиматься.

И я увидел, как роговые лезвия скрылись в передних конечностях Сарма, он прижал конечности к груди и прекратил сопротивление, даже поднял голову, чтобы еще уязвимей стала труба, соединяющая ее с грудью.

Челюсти Миска перестали сжиматься, он стоял как бы в нерешительности.

Теперь он может убить Сарма.

Хотя переводчик, висевший на шее Сарма вместе с церемониальным набором инструментов, не был включен, мне не нужен был перевод, чтобы понять отчаянный набор запахов, который испустил перворожденный. Я помнил этот сигнал, хотя он был короче тогда. Он был обращен ко мне и пришел их переводчика Миска в комнате Вики. Если бы транслятор Сарма был включен, я бы услышал:

– Я царь-жрец.

Миск разжал челюсти и отступил.

Он не мог убить царя-жреца.

Миск отвернулся от Сарма, медленно приблизился к Матери, на его теле большие пятна свернувшейся зеленоватой жидкости обозначали места ран.

Если они говорили друг с другом, я никаких сигналов не уловил.

Может, они просто смотрели друг на друга.

Меня больше интересовал Сарм, который угрожающе поднялся. И тут я, к своему ужасу, увидел, как он снял с горла переводчик и, размахивая им на цепи, как булавой, набросился на Миска и сильно ударил его сзади.

Ноги Миска подогнулись, и он опустился на пол.

Я не мог сказать, умер он или просто оглушен.

Сарм снова выпрямился во весь рост; как золотое лезвие стоял между Миском и матерью. Он снова надел на шею переводчик.

Я ощутил сигнал Матери, первый ее сигнал Он был едва слышен. Она сказала:

– Нет!

Но Сарм оглядел неподвижные ряды царей-жрецов и, удовлетворенный, раскрыл свои огромные лезвия и направился к Миску.

В этот момент я вырвал вентиляционную решетку, с воинственным криком города Ко-ро-ба спрыгнул на помост Матери и с обнаженным мечом встал между Сармом и Миском.

– Стой, царь-жрец! - крикнул я.

Никогда нога человека не вступала в это помещение, и я знал, что совершаю святотатство, но мне было все равно, потому что в опасности был мой друг.

Ужас охватил ряды царей-жрецов, антенны их бешено задвигались, золотые тела дрожали от гнева, должно быть, сотни их одновременно включили свои переводчики, потому что отовсюду я услышал угрозы и протестующие крики. Слышались крики "Он умрет!", "Убейте его!", "Смерть мулу!" Я чуть не улыбнулся, потому что невыразительные механические голоса трансляторов так контрастировали с возбуждением царей-жрецов и содержанием их выкриков.

Но тут сзади, со стороны Матери, снова послышался отрицательный сигнал; он отразился в сотнях трансляторов: "Нет!" Это сказали не они, это произнесла лежавшая за мной коричневая и сморщенная Мать.

– Нет!

Ряды царей-жрецов дрогнули в сомнении, затем вновь неподвижно застыли. Они стояли, как золотые статуи, и смотрели на меня.

Только в переводчике Сарма послышалось:

– Он умрет.

– Нет, - сказала Мать, и это слово повторил переводчик Сарма.

– Он умрет, - настаивал Сарм.

– Нет, - сказала Мать. Ее ответ снова донесся из транслятора Сарма.

– Я перворожденный, - сказал Сарм.

– Я Мать, - ответила лежавшая за мной.

– Я делаю, что хочу, - сказал Сарм.

Он посмотрел на тихие неподвижные ряды царей-жрецов и увидел, что никто с ним не спорит. Теперь и Мать молчала.

– Я делаю, что хочу, - снова послышалось их переводчика Сарма.

Его антенны уставились на меня, как будто пытаясь узнать. Они осмотрели мою одежду, но на ней не было надписи запахами.

– Пользуйся глазами, - сказал я ему.

Золотые диски на голове сверкнули и нацелились на меня.

– Кто ты? - спросил Сарм.

– Я Тарл Кабот из Ко-ро-ба.

Мгновенно блеснули лезвия Сарма и остались обнаженными.

Я видел Сарма в действии и знал, что он обладает невероятной скоростью. Я надеялся, что увижу его нападение. Вероятно, он ударит по голове или горлу, потому что, с его ростом, ему легче до них дотянуться и потому что он хочет покончить со мной как можно быстрее, чтобы потом заняться главным делом - убить Миска. Тот по-прежнему лежал за мной, мертвый или без сознания.

– Как ты посмел прийти сюда? - спросил Сарм.

– Я делаю, что хочу, - ответил я.

Сарм распрямился. Он так и не убрал свои лезвия. Антенны прижал к голове.

– Кажется, один из нас должен умереть, - сказал Сарм.