Ингвар и Ольха - Юрий Никитин

Среди ошарашенного молчания кто-то вспомнил:

– А Олег как раз помер наглой смертью! Он мужик былздоровый. Жил бы еще да жил!

– Да, – поддержал другой, – такого и колом недобьешь!

А третий, самый сообразительный, выкрикнул с радостнымнедоверием:

– Как, говоришь, вызывают из мира мертвых?

Рудый развел руками:

– Ну, я не волхв… Хотя если по правде, то поучаствовал…Могу рассказать все обряды, поучить.

«Где ты только не участвовал», – подумала Ольха, аИнгвар за ее спиной хмыкнул и ругнулся сквозь зубы. Если Рудый и оказался навызывании Руса, то либо явился туда что-то спереть, либо уже спер и не успелвыбраться. Да и виданное ли дело, чтобы вернуть оттуда, откуда не возвращаются?Какую-то каверзу задумал снова.

Кремень поднялся, упираясь обоими кулаками в стол. Глаза егоиз-под нависших кустистых бровей смотрели зло, подозрительно, но и с надеждой.

– Рудый! Твои дурацкие шуточки и в подземном мирезнают. Говорят, от них Ящер до сих пор икает. Но ежели ты и сейчас… то этодорого тебе обойдется!

– Да, – пробурчал рашкинец, – над бедой нешуткуют.

Рудый простер в обе стороны длани, требуя внимания:

– Да будь я проклят… ладно, я и без того… Словом, ежеливру, то можете меня сами порубить на куски. Спорить не буду. Но я в самом делеподсмотрел, как вызывать человека из мира мертвых! И я готов помочь, ежели воляваша тверда, а желание вызвать его обратно – сильнее жажды напиться и побитьдруг другу морды.

Он поймал внимательный взгляд Сруля, подмигнул. Тот поспешноопустил глаза в миску. Тучный боярин, что сидел рядом с иудеем, сказалнедоверчиво:

– Если бы можно было вызывать из подземного царства, тосейчас бы тут одни мертвяки ходили!

Его поддержали нестройные голоса. Рудый снова поднял руки:

– Тише! Ты кто, полянин?

– Пермяки мы.

– Так вот, из вашего вирия, может быть, и нельзя, а изнашего, вирия русов, можно. С трудом, но можно.

Кремень все еще мерил Рудого недоверчивым взглядом.

– Из нашего тоже нельзя. Никто и не слыхивал…

– Ты тоже пермяк соленые уши? А, у вас один вирий на двоих!А то и один на всех славян? Бедно живете, братцы! Тем более надо прибиваться кнам, русам. У нас все дни пируют, баб да девок на сеновал таскают… На чужиевирии да раи набеги делают. На христианский рай нападают, убивают, насилуют иуводят в плен… всех забав молодецких не перечесть! Весело живут.

Ольха задержала дыхание. Если то, что рассказывает Рудый,хоть чуточку правда, а всей правды Рудый никогда не скажет, то русам в самомделе достался вирий на славу.

Кремень крякнул досадливо, пробасил:

– Что, говоришь, для этого надобно?

– Для вызывания великого князя? Я же сказал, что,во-первых, ваша воля должна быть крепка, как черный булат, а редко когда заодним столом собираются такие сильные и волевые люди… а во-вторых, вызватьможно не любого, а только помершего безвременной смертью… А еще он сам должонбыть человеком необыкновенной силы и воли. Часто ли такое совпадает?

Теперь на него смотрели уже внимательнее, с надеждой. ВещийОлег не был простым смертным, как и они не считали себя простыми и слабыми:сильнейшие воеводы, бояре, военачальники.

– Как? – спросил Кремень в упор.

Рудый начал загибать пальцы:

– В жертву подземным богам надо принести троих людей идвух женщин… обязательно девственниц, одну козу, черного петуха, ибо вподземном мире светит черное солнце… ага, летучую мышь, тоже по той же причине.И еще – девяносто девять муравьев с метелочками на сяжках и четыре десяткабожьих коровок с одной точкой на спине.

Кремень тоже загибал пальцы. Ольха заметила, что и другиеморщат лоб, запоминая, переваривая сказанное. Кремень спросил подозрительно:

– Ничего не забыл? Не перепутал? А то потом начнешь: яне я, коза не моя, и кто вы такие…

Рудый обиделся:

– Думаешь, я не хочу возвращения Олега? Это все байки,что он меня обижал. Я за ним пошел еще с острова Буяна, когда он явился Рюриказвать! И не пожалел. А помню все, потому что Руса мы только с третьей попытки…

Кремень поднялся, суровый и насупленный. Огляделся. Русысмотрели на него с ожиданием. Их сил, как он понимал, маловато, чтобы вызватьОлега из преисподней. Нужны еще усилия вождей и воевод этих земель, сама земляславянская питает к ним больше веры.

– Начинаем, – распорядился он, беря браздыправления в руки. – Людей и женщин, а также козу и петуха сами найдете,вам виднее, а я со своими людьми выйду муравьев искать.

– И я, – сказал кто-то из бояр. – Это жсколько надо переловить?

– И я пойду, – вызвался рашкинец. – Со своимилюдьми. Чем скорее найдем, тем меньше крови прольется.

– И я, – послышался голос.

– И я…

– Я тоже!

– Я пойду…

Едва забрезжил слабый рассвет, уже все были на ногах. Воздухбыл холодный и острый, как нож для разделки рыбы. Ингвар остался в теремеготовить людей, женщин, козу и петуха, волхвы спешно ставили жертвенник,расчищали место, а Кремень с возбужденно гудящей толпой отправился в лес.

Асмунд, несмотря на слабость от ран, тоже взгромоздился наконя, пустил его шагом вслед за отрядом Кременя. Рудый ехал рядом, пыталсяподдерживать друга, Асмунд побледнел даже от тихого хода, но оскорбленноогрызался.

В лесу листья блестели, покрытые утренним инеем. Хмурые людиразбрелись, выискивая деревья, где в дуплах прячутся на зиму божьи коровки, невсе же улетают в теплые страны, другие присматривались к траве, искалимуравьев.

Асмунд слез с помощью Рудого, посидел на пне, отдышался.Рудый вытащил из седельной сумки баклажку:

– На, согрейся.

– Буду искать твоих муравьев, – пробурчалАсмунд, – согреюсь.

Рудый сказал торопливо:

– Без тебя найдут! Смотри, сколько народу ищет!

– Нет, я тоже искать буду.

– Дурак, – сказал Рудый.

Было видно, что он хотел сказать что-то еще, но сдержался,только ходил рядом с Асмундом, следил, чтобы тот не перетрудил раны. Асмунд же,наползавшись на брюхе среди травы, проворчал:

– Так уж нужно именно с одной крапинкой? А если сдвумя?

– Да они вообще не нужны, – ответил Рудыйбеспечно. – Но надо же дать людям почувствовать свою полезность?

Асмунд вспыхнул, видя, как сотни здоровенных мужиков ползаютпо лесу, опустив носы, как псы охотничьи, к земле, переворачивают коряги, ловятмуравьев, рассматривают их метелочки на усиках, снова ползают, а другие рвутштаны на деревьях, ловят божьих коровок, но тоже по большей части выпускают наволю.