Драконы Погибшего Солнца - Трейси Хикмэн

– И что ты о ней думаешь?

– Прежде мне не доводилось видеть ни одного человеческого существа; судя по ней, они не столь безобразны, как я думал. Но мне она показалась очень странной. Зачарованной. Или околдованной. – Кайрин сделал легкую гримасу. – Это люди завели такую моду – сбривать волосы на голове?

– Что? А, нет, наверное. Возможно, это обычай Неракских Рыцарей. – Сильван сидел с одним сапогом в руке и пристально смотрел куда-то. Он видел перед собой только янтарные глаза. – Мне она показалась такой красивой. Самой прекрасной из всех женщин, что я когда-либо видел.

Кайрин присел рядом с ним:

– Сильван, она ведь наш враг. Это из-за нее сотни наших людей лежат сейчас мертвыми на поле. Или мучаются от ран.

– Я знаю. Знаю! – вскричал король, вскакивая на ноги. Он швырнул в угол сапог, затем с размаху сел обратно и принялся яростно стягивать другой. – Она не сказала мне ни единого слова. Я не знаю, как ее зовут. Она только смотрела на меня своими странными глазами.

– Ваше Величество! – В дверях шатра появился один из офицеров. – Генерал Коннал поручил мне сообщить вам новости. Сегодняшнее сражение выиграно. Мы победили.

Сильван не ответил. Оставив сапог в покое, он опять принялся разглядывать темный угол шатра. Кайрин встал и вышел к порученцу:

– Его Величество сильно утомлен. Он рад нашей победе.

– Единственный из всех нас, – мрачно проворчал офицер.

Лишь немногие в эльфийском лагере радовались одержанной победе. Они остановили продвижение противника, отбросили его от Сильваноста, но не сломили. На поле боя осталось тридцать погибших людей, а не четыреста, как надеялись эльфы. Они винили в этом странный, неожиданно поднявшийся от реки мокрый, холодный, серый туман, который, клубясь, повис над землей, пряча врага от врага и друга от друга. В этом тумане Неракские Рыцари просто исчезли, растворились. Словно сама пропитанная кровью земля расступилась и поглотила их.

– Возможно, так произошло на самом деле, – объявил генерал Коннал собравшимся офицерам. – Они заранее организовали путь к спасению. Отступая под нашим натиском, они, используя туман, бросились в укрытие. И теперь прячутся где-нибудь неподалеку.

– С какой целью, генерал? – нетерпеливо спросил король.

Он был в ужасно плохом настроении, раздражен, не в духе и просто не находил себе места. Расставшись с Кайрином, Сильван вышел из своего неожиданно ставшего тесным и душным шатра и зашагал на встречу с командованием. Все единодушно отмечали его отвагу, он, без сомнения, был героем этого дня, что пришлось признать даже генералу Конналу. Но Сильвана не радовали эти похвалы. Его беспокойный взгляд то и дело обращался к палатке, где держали девушку.

– У людей нет ни пищи, ни воды, – продолжал он, – как нет и способов добыть все это. Они отрезаны от всего мира. Более того, они понимают, что Сильваност им уже не взять. Скорее всего, они попытаются уйти обратно к границам.

– Но они знают, что мы отрежем им путь, – сказал Коннал. – Однако вы правы, Ваше Величество, они не смогут долго скрываться от нас. Рано или поздно им придется оставить убежище, и тут-то мы нападем на них. Признаюсь, меня больше всего интересует, что они планируют, – пробормотал он скорее себе, чем слушавшим его, – поскольку какой-то план у них, безусловно, имеется.

Офицеры стали вслух предлагать различные варианты: люди запаниковали и теперь разбежались на все четыре стороны, люди рассыпались и теперь ищут туннели, которые могли бы вывести их на север, и тому подобную чепуху. Каждая теория имела своих оппонентов, и споры не утихали. Устав от бесплодных рассуждений, Сильван резко вышел из командирского шатра и зашагал в ночь.

– Есть кое-кто, кому это известно, – говорил он себе, – и она расскажет мне. Непременно расскажет!

Он направился к ее палатке, проходя мимо бивуачных костров, у которых толпились эльфы, в разговорах заново переживая недавнюю битву. Солдаты горько сетовали на то, что им не удалось разгромить ненавистного врага, и клялись, что завтра с рассветом обыщут каждый камень, каждый куст, но найдут трусливых рыцарей, которые поспешили спрятаться, как только поняли, что поражение неминуемо. Эльфы поклялись перерезать их всех до одного. Подойдя к палатке, Сильван обнаружил, что не один он интересуется пленницей. У входа в палатку стоял Глокоус, только что получивший разрешение часового пройти внутрь. Сильван собирался сделать то же самое, когда вдруг понял, что Глокоус не заметил его.

Им овладело неожиданное любопытство, и он решил подслушать, о чем маг будет расспрашивать девушку. Юноша обошел палатку кругом. Ночь была темной, позади палатки часовых не было выставлено, и он без помех подобрался к самому полотнищу, стараясь не шуметь. Он даже дышал как можно тише, чтобы не быть услышанным.

Свеча, стоявшая на полу, горела, освещая два темных силуэта, – один, судя по изящной маленькой головке на тонком грациозном стебле шеи, принадлежал девушке, другой – высокому, стройному эльфу, чьи белые одежды казались темными на фоне пламени. Оба долго смотрели друг на друга, храня молчание, потом Глокоус неожиданно отвернулся. Он отпрянул от нее, словно чего-то успугался, хоть она не двинулась, не шевельнула рукой и не произнесла ни слова.

– Кто ты? – Он пытался говорить требовательно, но в его голосе звучал страх.

– Меня зовут Мина, – ответила она.

– А меня зовут…

– Нет нужды говорить мне это. Я знаю твое имя.

– Откуда ты можешь его знать? – поразился он. – Оно тебе неизвестно. Ты никогда не видела меня раньше.

– Но твое имя я знаю, – спокойно ответила она.

Глокоус усилием воли вернул себе самообладание:

– Отвечай на мои вопросы, ведьма. Меня интересует только одно. Как вы прошли сквозь мой щит? Какой заговор вы наложили на него?

– Мы не применяли никакой магии. – Она удивленно подняла брови. – Рука Бога подняла щит перед нами.

– Что еще за рука? – Глокоус разозлился, думая, что она насмехается над ним. – Какого Бога? Нет никаких Богов! Их больше нет на Кринне!

– Есть Единый Бог, – уверенно произнесла девушка.

– И как же имя этого Бога?

– У Бога нет имени. Потому что он не нуждается в нем. Потому что это единое, подлинное, могущественное Божество.

– Ты лжешь! Но ты расскажешь мне то, что я хочу знать. – Глокоус поднял руку.

Сильванеш подумал, что Глокуос решил применить тот самый Правдоискатель, который кираты когда-то применили к нему самому.

– Ты чувствуешь, как твое горло начинает сжиматься, – медленно заговорил маг. – Ты хватаешь ртом воздух, но не находишь его. Ты начинаешь задыхаться.

«Нет, это не Правдоискатель, – удивился Сильван. – Что такое он делает?»

– Что-то обжигает твои легкие, и тебе кажется, что они вот-вот загорятся, – продолжал свои пассы Глокоус. – Но вот твое горло сжато, и ты теряешь сознание. Я прекращу эту пытку, как только ты признаешься мне во всем.