Дезертир флота - Юрий Валин

– Да, будет о чем орать, – согласился Нога, вытирая рот и глядя на столб сигнального дыма. – Скоро, наверно, появятся…

За спиной всхрапнул умирающий – Теа добила еще одного раненого и теперь собирала из трупов стрелы, ворча, что половина из них поломаны.

Квазимодо выпрямился. Нога помог встать пошатывающейся подруге. Вид заваленного телами и залитого кровью корабля вызывал уважение.

– Вообще-то это как подвиг. Натуральный, – задумчиво сказал Нога.

– Точно. И совершенно бесплатный, – согласился Квазимодо.

– Да, песен о такой шлюхе, как я, не напишут, – прошептала Бонга.

– Да если и написали бы, то гонорар ты бы точно не получила, – утешил вор.

Сзади подошла Теа и жалобно сказала:

– Только шесть стрел целых.

– Внизу поищи, – посоветовал вор.

Небрежно ступая по спинам мертвецов, лиска спустилась по трапу.

– А она действительно?.. – осторожно спросила Бонга.

Квазимодо пожал плечами:

– Она лучница – сами видели. Ну, ночами… разное бывает. А что там наш лорд Тром? Дед до конца славно держался.

Лорд Тром обнаружился под телом худощавого смуглого воина.

– Как пожелал, так жизнь и кончил, – пробормотал вор, морщась от боли в руке и от вони гниения. Впрочем, сейчас весь «Высокий» вонял ненамного лучше.

Долговязого пришельца стащили с тела доблестно павшего лорда.

– Да он вроде дышит, – с удивлением сказала Бонга.

Не отличающаяся особой брезгливостью Теа присела и приложила к губам лорда матовую сталь кукри. Провела пальцем по влажному следу:

– Жив еще.

Глоток джина, влитый в рот мертвеца, произвел магическое действие – лорд Тром открыл блеклые глаза и что-то прошептал. Квазимодо пришлось присесть.

– Я убил?

– Не меньше чем двоих, – заверил вор.

– Славно. Хороший конец. Хочу отойти.

– Ваша милость, чего уж теперь торопиться? Мы здесь все порезанные. Может, и вас? В смысле – руку. Глядишь, и выкарабкаетесь.

– Поздно уже. Внутри гнию. Меч дайте и… Поможете мне?

Квазимодо окинул взглядом товарищей и мрачно пробормотал:

– Чего уж. Поможем, раз такое дело.

– Последишь, чтобы похоронили как должно – в плаще?

– Постараюсь.

– Хорошо. – Лорд уже мертво улыбнулся. – Ты, одноглазый, умный, все понимаешь. Вас отблагодарят. В Глоре. Найдешь моего старшего сына. Скажешь – «роза». Он поверит.

– Угу. Я, лорд, ваш дом знаю. У Старого вала стоит?

– Я и говорю – умный. Не тяните.

Квазимодо вложил в горячие пальцы рукоять меча, выпрямились. Переглянулись.

– Я сделаю, – сказала Теа. – Для леди с Холмов это будет истинной честью.

– Для такой гнилушки, как я, – ваша помощь еще большая честь, – прошелестел лорд Тром. – Я видел. У тебя легкая рука, рыжая леди. Одноглазый, скажешь моим, что я умер хорошо. Прощайте.

Трое, не оглядываясь, спустились с кормы. Теа склонилась над лордом, пряча в тени узкое лезвие стилета.

– Счастливой охоты, милорд…

– Что-то не то. – Капитан Кехт еще раз дернул себя за бороду и снова подступил к Ноге. – Хорошо, вы отбились. Но почему все одно к одному? Только мы ушли – нападение. Вернулись – нет никого.

– Как же нет, капитан? А эти? – Матрос кивнул на трупы, уложенные в длинный ряд у борта.

– Не мог же ты их один перебить? – в ярости зарычал капитан.

Разговор сворачивал уже на третий круг, и Квазимодо рискнул вмешаться. Обстановка располагала – команда, разогнанная капитаном Кехтом, работала, но не пропускала ни слова из разговора. Вообще-то моряки были более склонны доверять словам Ноги и Бонги, да и одноглазый уже не был таким уж чужим. Доказательств навалом – вон вся палуба в крови, да и оставшиеся на охране корабля поголовно порезаны. Какие уж тут подозрения?

Бонга сидела в капитанской каюте. Теа держала оборону в своем ящике. На носу занял позицию Ныр, благоразумно спрятавший заряженный арбалет за ограждение боевой площадки. Пора разговаривать с капитаном с других позиций.

– Господин капитан, у них на соседних островах шпионы сидели. Как вы ушли, они и напали. А нами лорд Тром так славно руководил. Ну, мы им и дали. Сначала из эвфитона…

Капитан Кехт тяжело смотрел на одноглазого парня.

– Заткнись, уродец. Думаешь, если у тебя задница драная, так я твои речи буду слушать? Кто суку освободил?

– Так я же, господин капитан. Во исполнение приказа. Никто ж не отменял – заложница до Глора должна живой добраться. Вы же сами приказ видели. А тут… эти, курчавые. Может, они людоеды? Сожрут, а мне отвечай…

– Заткнись, говорю! Кто этой твари оружие давал?

– Если вы насчет Твари, так ей никто оружия не давал, – мрачно сказал Нога. – Эта сучка дешевая в самом начале заварухи в трюм смылась. А заложница сама лук схватила. И слава богам, что схватила. Без нее мы бы в жизни не отбились. И лорд Тром помог… Вот светлая голова была. Надо бы похоронить честь по чести.

– Лорду торопиться уже некуда, – зарычал капитан. – А вы мне тут, сговорившись, глаза отводите. Одноглазому я приказывал к суке не подходить?

– Господин капитан, – в разговор неожиданно вмешался Куп. На памяти вора молодой пассажир при капитане ни разу рта не открывал. – Тут вопрос один появился. Не соблаговолите ли мгновение уделить?

У капитана задергалась борода.

– А-а… Хорошо. Только быстро. Я, видите ли, слегка занят.

Каюта капитана была занята ждавшей наказания Бонгой, и благородным господам пришлось отойти ближе к носу. Квазимодо смотрел, как они шепчутся, и оставался относительно спокоен. От него ничего особенно уже не зависело. Если Кехт начнет настаивать на «невыполнении приказа» – значит виселица или сотня плетей. И то, и другое мало кому удавалось пережить. Нож за спиной, рыжая и Ныр прикроют. Вполне может статься, что последний день жизни выдастся самым кровавым.

Капитан Кехт вернулся к двум зарвавшимся подчиненным. Глаза у бородача были спокойные. Имевший большой опыт вор сразу понял – ни он, ни рыжая, ни Нога до Глора живыми не доберутся. Да и не вовремя заговорившему Купу вряд ли удастся увидеть родные берега.

– Врете, – задумчиво сказал капитан Кехт. – Ну, одноглазый всегда врет, я это с первого взгляда понял. Ну и ты, Нога, значит, туда же? Что же вы от меня таите? Даже интересно. Хорошо, я на досуге решу эту задачку. Сейчас дверь клетки суки опять забейте. Я лично проверю, чтобы оружия у нее не осталось.

– Я дверь закрывать не пойду, – вытянулся вор. – У нее лук, тут никаким талисманом не защитишься. И она мне жизнь сегодня спасла.