Инквизитор. И аз воздам - Надежда Попова

– Я не стану в этом участвовать… Вы сошли с ума…

Мгновение Курт стоял на месте, глядя в нездорово блестящие глаза отца Людвига, потом прошагал к нему и аккуратно, кончиками пальцев, взял его за ворот казулы, не дав отступить дальше.

– В таком случае, – негромко, но четко произнес он, – на вашем месте я бы не спорил. Вы ведь должны понимать, каково это и чем может обернуться – спорить с буйными сумасшедшими? Вдруг я сорвусь и сделаю с вами что-то нехорошее за отказ потакать моим безумным идеям. А раз так – наилучшим выходом будет проводить нас в подсобный подвал и дать все, что потребуется, а не тратить время и не провоцировать меня на дурные поступки. Я доходчиво объяснил, отец Людвиг?

– Да, – судорожно шепнул тот, и Курт кивнул, опустив руку:

– Славно. Тогда бегом; и это буквально. Сколько кварталов успела уже пройти эта тварь, пока мы здесь точим лясы, – неизвестно.

– Ты уверен? – шепотом уточнил Ван Ален, когда священник и вправду рысью устремился прочь, и, увидев, как Курт лишь молча передернул плечами, обреченно вздохнул и зашагал следом.

Нессель, спотыкаясь, торопливо пошла рядом, косясь на майстера инквизитора тоскливо и настороженно; он видел, понимал безошибочно, что ведьма хочет спросить о том же, и за то, что она все-таки промолчала, Курт мысленно от души ее поблагодарил. Разумеется, уверен он не был. Разумеется, это было очередное наитие, и, разумеется, никто не мог поручиться (и в первую очередь – он сам), что это именно наитие, а не, напротив, помрачение…

Кувалда в огромной подвальной комнате нашлась – старая, с потемневший бойком и твердой, как камень, заполированной ладонями рукояткой. Когда и с какой целью ею пользовались, сказать было невозможно; впрочем, выстроивший над нею вместительное благоустроенное жилище паук мог бы выступить свидетелем давности оного события. Увесистый лом обнаружился в чуть лучшем виде – его, вероятно, употребляли минувшей зимой, чтобы сколоть лед со ступеней собора. Здесь же было и несколько веревок разной длины – от обрезков до длинных, когда-то новых, но так и состарившихся в этом подвале тяжелых мотков. Курт повесил один из них на плечо, прихватив лом, кувалдой нагрузил охотника, а Нессель и святому отцу досталась в качестве ноши приставная лестница – длинная, массивная, с широкими дощатыми перекладинами. Громоздкая конструкция замедляла обратный путь, отказываясь вмещаться в повороты коридоров и проемы дверей с первого раза, однако без нее было не обойтись.

– Ты уверен? – снова спросил Ван Ален, когда, возвратившись к Всаднику, Курт прислонил лестницу к пилону, подперев нижний край одной из опрокинутых скамей.

– Должен справиться, – отозвался он, взвесив кувалду в руке и окинув лестницу придирчивым взглядом. – С ней не залезу, как поднимусь – подашь.

– Я не об этом. Ты уверен, что раздолбить в куски статую неведомого святого – это хорошая идея? Божье покровительство – это, конечно, штука хорошая, однако ты уверен, что твоя хваленая интуиция на сей раз тебя не подвела?

– Я Hexenhammer, – с сухой, неискренней усмешкой отозвался Курт, демонстративно качнув кувалдой. – Поверь мне, я знаю, что делаю.

– И для многих это были последние слова, что они слышали в жизни? – угрюмо поинтересовался Ван Ален и, вздохнув, отмахнулся. – Бог с тобой, Кувалда Ведьмина, хуже точно уже не станет… Или, может, лучше я?

– Лучше я, – возразил Курт уже серьезно. – Как знать, в самом деле… Если вдруг что – мне и отвечать.

– Сумасшедший… – тоскливо и едва слышно пробормотал священник, и Ван Ален зло шикнул:

– Кто бы мычал еще!

– Да замолчите вы все, – с внезапным ожесточением потребовала Нессель. – Мы, может, доживаем последние минуты жизни! Мир, весь мир вот-вот скатится в яму, а вы!..

– А он хочет это ускорить! – выкрикнул отец Людвиг панически.

– Тише, – оборвал Курт. – Все. И молитесь-ка лучше, чем препираться. Не помешает.

Вокруг воцарилась тишина, однако майстер инквизитор сомневался в том, что все трое последовали его совету; разве что Нессель в меру своих скромных познаний могла мысленно возносить какие-то молебствия, текста которых, как он подозревал, некоторым особенно ретивым его собратьям лучше не слышать…

Стараясь не думать о шагающем по городу вестнике смерти, о том, сколько уже миновало времени и где он теперь может быть, Курт смерил взглядом невозмутимого каменного всадника и скептически поморщился. Если легенда, гласящая, что эта реликвия была принесена и тайно установлена Ангелами, имела в себе частицу правды, то служители небесные явно постарались сделать все, чтобы это выглядело как дело рук человеческих. Скульптура крепилась к пилону за одну из конских ног металлическим штырем, а кроме того, одной ноги всадника не существовало: часть конского бока по левую руку от него составляла с телом пилястры единое целое.

– Тут не справиться, – усомнился Ван Ален, приподнявшись на первую перекладину лестницы. – Целиком разрушить все равно не выйдет, разве что провозиться весь день.

– Думаю, достаточно разбить самого всадника… Не тратим время. Поехали.

Охотник лишь молча вздохнул и забрал у Курта веревку. Единственное, в чем был несомненный плюс, – прочие архитектурные изыски собора облегчали хотя бы сам предстоящий процесс. К опоре, украшенной изваянием Всадника, примыкала ведущая наверх широкая каменная лестница, поднявшись на которую Ван Ален без труда перебросил утяжеленный арбалетным болтом конец веревки через карниз ограды хора, которая соединяла этот пилон с соседним. Обвив опору петлей, Курт взобрался по лестнице, молясь о том, чтобы перекладины этого древнего монстра оказались такими же прочными, какими выглядели, и крепко, затягивая каждый узел от души, привязался к веревочной петле прямо за ремень.

Упершись одной ногой в изощренную консоль под конскими копытами, он отклонился назад, осторожно качнулся вправо-влево, проверяя прочность и удобство обвязки; ремень не врезался в тело, хотя и давил весьма ощутимо. Поданная охотником кувалда показалась почему-то вдвое тяжелей, чем прежде, а вся эта затея – дурной фантазией, грозящей закончиться неведомо чем, но точно чем-то скверным; сейчас все еще была возможность отказаться от этой мысли, передумать…

– Уверен? – с явной безнадежностью в голосе спросил Ван Ален.

– Совершенно, – отозвался он твердо и, изо всех сил размахнувшись, саданул кувалдой по каменному боку Всадника.

Из-под металлического бойка брызнула крупная острая сечка, отдача ударила по рукам до самой шеи, от прострела где-то в затылке потемнело в глазах; нога соскользнула с консоли, рукоятка вывернулась из ладоней, и кувалда тяжелым снарядом унеслась назад. Курта развернуло в воздухе, мотнув в сторону и ударив о камень опоры. Во рту появился неприятный сладковатый привкус крови. Нессель и священник испуганно вскрикнули, громко ругнулся Ван Ален, а где-то, судя по звуку, одна из опрокинутых скамей превратилась в дрова.

– Pardon, – пробормотал Курт, ощупывая лицо и пытаясь понять, на месте ли зубы и не расплющился ли о камень нос.