Лебединая дорога - Мария Семенова

И лишь Хильдинг, седоголовый ярл, хорошо помнивший то время,когда дед Нидуда был молодым воином, – лишь он один становился день отодня всё ворчливее. Он упрямо отказывался от подарков, не желая иметь ничего,что не было взято в бою его собственным мечом. И вот однажды на пиру он сказал:

– Я вижу, смелые викинги перевелись. По крайней мере вздешних местах!

Конунг спросил его:

– Это ещё почему?

– Потому, – ответил Хильдинг, – что твой отецникогда не покупал того, что мог взять силой.

Нидуд сказал:

– Торговлю никогда не называли зазорной. А то, что моймеч ещё не заржавел в ножнах, это я хоть кому могу доказать. И тебе, Хильдинг,в том числе.

Ярл, улыбаясь, отложил в сторону рог, из которогопил, – простой, обкусанный, не украшенный ни золотом, ни серебром.Разговоры за столом приутихли – люди прислушивались.

Хильдинг сказал:

– Вот теперь в тебе, Нидуд, заговорил воинственный духтвоих предков, и я рад, что всё-таки сумел его пробудить. Послушай же, чтоскажет тебе учивший твоих сыновей ставить парус на боевом корабле…

Он потребовал арфу, и узловатые пальцы побежали по струнам,как старый конь бежит по знакомой дороге:

– Метатель змеи тетивы, древо тинга мечей, юный Сйгурдотправился к заветной пещере, где дракон Фафнир стерёг невиданный клад…

Воины слушали древнюю песнь, и глаза у них разгорались. Дакак можно сидеть дома, если совсем рядом лежат в чужих сундуках сверкающиемонеты и драгоценные кольца, и каждый носит на левом бедре хорошую отмычку ктем сундукам?..

– Конунг! – сказал, опуская арфу, старыйбоец. – Хорошо живётся нам подле тебя. Ни в чём не знаем мы недостатка, нив пище, ни в оружии, ни в добром хмельном пиве. Но, может быть, ты думаешь, чтозавладел волшебным кольцом Драупнир, из которого каждую девятую ночь капаютвосемь подобных ему? Щедрой рукою ты раздаёшь нам добро. Настала пора пополнитьсокровищницу!

А в жизни Бёдвильд всё шло своим чередом. Как и прежде, онавставала рано поутру, чтобы сразу заняться домашними делами: приготовлениемпищи, вязанием, шитьём, починкой сетей… да мало ли что ещё уготовано женскимрукам в большом и богатом хозяйстве! Работы хватало до вечера: многомудраямачеха Трюд зорко за этим следила.

Как говорила сама повелительница – придёт день, и славныйвоин посватает за себя конунгову дочь. И что за срам, если окажется, чтомолодая хозяйка не умеет ни подоить бодучей коровы, ни остричь непослушнойовцы!

Нидуд был не вполне согласен с женой, но в споры с ней непускался. Ибо видел – Трюд хотя и строга была к его дочери, но вовсе не желалаей зла…

Однажды он увидел Бёдвильд возле коровника. Было раннееутро, и она несла в дом ведёрко парного молока.

– Поставь ведро, – сказал конунг. – Ипокажика мне руки.

Бёдвильд молча повиновалась. Отец долго рассматривал круглыепятнышки мозолей на её ладонях, потом погладил её по голове и сказал:

– У моей матери руки были жесткие, как копыто. Я думал,с тобой будет иначе. А где колечко? Разонравилось?..

Бёдвильд жарко покраснела и опустила глаза.

– Это ведь твой подарок… я боюсь его потерять…

Она любила отца и трепетала перед ним, точно робкий осиновыйлисточек. И ни за что не отважилась бы признаться: кольцо было сломано.

Она и вправду надевала его не всякий день, чтобы ненарокомне оставить где-нибудь в пряже или в куче навоза, больше хранила под подушкой,в кожаном кошеле. Но судьба, видно, распорядилась по-своему. Как раз наканунеона вынула своё сокровище, чтобы полюбоваться им у очага… И ахнула! Невесомоекружево, сплетённое из тоненьких проволочек, было смято в лепешку. Не иначе,наскочили в шумной игре отчаянные мальчишки. Или оперлась локтём рабыня,тащившая закопчённый котёл…

А может быть, это норна, вещая Богиня судьбы, урониланевзначай свою тяжёлую прялку…

В конце лета, когда уже недолго оставалось ждать жёлтыхлистьев на древесных ветвях, Нидуд конунг собрался в новый поход. Тремякораблями уходил он из родного фиорда: на одном – сам, на двух других – старшиесыновья. Род не должен прерваться, даже если два из трех кораблей попадут всети к морской Богине Ран и отправятся на дно…

У маленького Сакси наворачивались на глаза горячие слёзы,хотя он и крепился, как подобало викингу, из последних сил. В который раз воттак отправлялся из дому отец! Когда же наконец и для третьего сына будетвыстроен боевой корабль?..

– Что тебе привезти? – спросил Нидуд перед тем,как взойти по еловым мосткам на лодью.

– Попроси рабыню, – посоветовал Хильдинг.Братья-близнецы засмеялись, но Сакси пропустил этот смех мимо ушей. Зачем емуневольница – он же не хозяйка, чтобы заставлять её работать! Он сказал:

– Привези мне йнеистого великана, если встретишь хотьодного. Они ведь живут там, на севере, в полях Нидавёллир, где вечно мрак!

– Слышишь, конунг? – спросил старый ярл. –Когда подрастёт этот мальчишка, о нём пойдёт слава не хуже, чем о СигурдеУбийце Дракона!

Хильдинг хорошо знал, чем можно утешить мужчину.

Потом корабли отчалили. Оставшиеся дома разложили на скалахмножество костров, и ушедшие в море долго ещё видели на горизонте столбы серогодыма, кивавшие им с берега, словно десятки поднятых рук.

А когда они отплывали, со склона горы поднялись два больших,лоснящихся ворона и с громким карканьем полетели вслед кораблям. И всесогласились друг с другом, что это Один посылал добрый знак, предвещавшийбольшую удачу и успех.

Бёдвильд никому не отважилась рассказать о кольце. Онапопробовала исправить его сама, но ничего не получилось. Видно, починитьколечко могли только те же руки, что сумели когда-то его смастерить.

Проходя по двору, Бёдвильд всё поглядывала туда, где синелав морском тумане утёсистая глыба острова Севарстёд. Но в ту сторону частенькооборачивались все, и никто не мог бы сказать, будто она глядела чаще других.

Нидуд конунг ушёл в море и не возвращался, хотя лиственныедеревья давно стояли все в золоте, таком же ярком, как то, которое он обещалпривезти из похода. Зато старый Хильдинг время от времени цеплял к поясу меч иприказывал тащить из сарая большую лодку. Делал он это по приказу Нидудаконунга и с ведома Трюд хозяйки. Каждый раз, когда он начинал собираться наостров, Сакси умолял взять его с собой. Хильдинг ярл отвечал всякий разодинаково:

– Нет.

И лодку отталкивали от берега, а Сакси шёл прочь, шмыгаяносом. Приезжая на остров, Хильдинг снимал с Волюнда цепи, и Волюнд ковал.Порою Бёдвильд брал соблазн показать ярлу колечко и попросить помочь. Но передсуровым Хильдингом она робела не меньше, чем перед самим отцом. Как попроситьего утаить случившееся от повелительницы Трюд? А не попросишь – все узнают, дочего небережлива дочь рабыни, не сумевшая сохранить подарок отца…