Источник - Александр Беловец

герой в совершенстве владел своим молотом, иначе, откуда ещё могло взяться такое прозвище. В самом конце улицы маг легко отыскал свой дом, что было не удивительно — не заметить тёмное строение среди пёстрых домиков было очень сложно. Застыв на мгновение у калитки, заросшей диким вьюном, Вальдрес толкнул створки. Удивительно, но старые петли не заскрипели. Наоборот, калитка с шелестом сухих побегов обвивших её, растворилась, открыв перед магом дорожку, бегущую до самого крыльца.

Ведя лошадь в поводу, маг обогнул дом и вышел в сад. Там привязал поводья к полуразвалившемуся забору, взобрался на подоконник и толкнул ставни. Раздался скрип и одна из створок обрушилась внутрь, другая повисла на проржавевшей петле. Уняв взметнувшийся пульс, Вальдрес убедился, что его никто не слышал и соскочил с подоконника на пол отцовского кабинета. Возможность видеть в темноте подаренная новым телом оказалась как нельзя кстати, и маг огляделся. С того времени, как он покинул этот дом здесь ничего не изменилось — все вещи так и оставались накрытыми пропылившейся тканью. Трогать ничего не стал. Вместо этого вернулся на улицу и отвязал от седла дорожную сумку. Вернулся в дом и в обеденном зале извлёк на стол съестные припасы — от нахлынувшей ностальгии остро засосало под ложечкой.

— Итак, что мы имеем?

Вальдрес расположился на просторном диване и, откусывая от ломтя вяленого мяса величиной с собственную голову, принялся размышлять вслух.

— А имеем мы следующее. Атиш ти-Вару против моей воли послал меня за проклятым артефактом. Отказаться от этой авантюры я не могу в силу того, что в моей груди теперь живёт какая-то дрянь…

На последнем слове маг прервался и прислушался к своим ощущениям, но кроме голодного урчания в животе больше ничего не ощутил.

— К слову о дряни. Что же представляет собой этот цветок? Почему он так странно себя проявляет? У меня сложилось такое впечатление, будто он жаждет крови. Но, надо отдать должное, без него я был бы уже мёртв. Тот некромант, что так некстати появился на пути, играючи бы со мной расправился.

Вальдрес прервал размышления и откупорил флягу с вином. Мясо вернул в сумку. Есть всё ещё хотелось, но еду стоило поберечь — неизвестно когда ещё получится пополнить припасы. Ощутимо похолодало. Погода меняется. Днём солнце всё ещё нещадно жарит, но по ночам уже ощущается приближение сезона дождей. В старом камине дрова до сих пор оставались сложенными для растопки и Вальдрес зябко поёжившись, пустил туда небольшой огненный шарик. Пламя тут же принялось, и жёлто-оранжевые язычки весело заплясали на пересохших поленьях. От вина на полуголодный желудок и разлившегося по гостиной тепла мага потянуло в сон. Он не стал сопротивляться и дал сновидениям поглотить своё сознание.

* * *

Место, в котором Вальдрес очутился, он узнал сразу же. Огромное раскидистое дерево рулхх7, под которым прошла лучшая половина его детства, спутать с другим было невозможно. Сон (а в том, что это сон Вальдрес не сомневался) был странным. Помимо ярких красок и живых звуков в нём присутствовали так же и запахи. Взгляд мага упёрся в необъятный ствол знакомого дерева, кора которого напоминала землю длительное время не знавшую дождей. Мыслей не было. Тоска сдавила сердце тяжестью детских воспоминаний хлынувших в пустой мозг, словно вода в сухое русло.

— Вальдрес, негодник, ты опять спишь, вместо того, чтобы заниматься? — такой знакомый голос матери, раздавшийся совсем рядом, вывел мага из оцепенения. — Хочешь, чтобы наставник снова тебя выпорол?

Маг встряхнул головой, прогоняя наваждение, но ничего не изменилось, а из-за дерева вновь раздался женский голос:

— Ну, и долго вы собираетесь тут лежать, молодой человек?

Медленно, словно боясь спугнуть волшебство момента, Вальдрес отошёл от дерева и обнаружил с другой стороны мальчика укрытого тенью широкого ствола и женщину в красном платье, вставшую над ним.

— Вы только поглядите, он ещё и улыбается! — женщина, в которой Вальдрес легко узнал свою мать, погрозила пацану пальцем. — Вставай-ка, Вальдрес. Сейчас придёт мастер Вейслекс и если он увидит тебя отдыхающим вместо того, чтобы повторять вчерашний урок, будь уверен, порки не избежать.

— Ну и пусть, — мальчик потянулся. — Ты ведь меня вылечишь?

— И не подумаю. Ты и сам уже умеешь исцелять мелкие раны, а если так и не научился потому, что постоянно нежишься в тени этого дерева, то порка пойдёт тебе только на пользу.

«Сон-воспоминание, — мысленно удивился маг. — Давненько мне не приходилось их видеть».

Удивиться было чему. Обычно в такой сон маг погружает себя сознательно, преследуя какую-либо цель. И Вальдрес, закончивший магическую академию так же обладал этим умением, но не прибегал к нему уже очень давно. В годы обучения он не раз погружал себя именно в этот день, стараясь найти хоть какие-нибудь следы, но сон постоянно был словно покрыт дымкой не дававшей сконцентрироваться на определённых фрагментах. Решив в конечном итоге, что всё дело в детском подсознании, омрачённом в тот день смертью, Вальдрес, в конце концов, оставил бесплодные попытки. И вот сегодня сознание мага снова погрузилось в то же воспоминание, но на этот раз, без каких бы то ни было помех.

— Я тоже тебя люблю, мама, — мальчик поцеловал женщину в щёку и побежал по тропинке, ведущей к дому.

Вальдрес и не заметил, как за размышлениями пропустил словесную перепалку, а ведь это был их последний разговор. Он ещё раз посмотрел на женщину, жадно глотая её красоту. В этом красном платье с чёрной тесьмой, которое подарил ей отец, она была просто неотразима. Хотелось остаться с ней рядом и никуда не уходить, но маг вдруг явно ощутил, что должен следовать за мальчиком. Запечатлев в памяти родные черты, Вальдрес поспешил в дом.

Маг знал, куда сейчас пойдёт тот Вальдрес, из воспоминаний, и поэтому, нигде не задерживаясь, сразу же проследовал к кабинету отца застав момент, когда мальчик вошёл внутрь. Не медля, он вошёл следом и натолкнулся на знакомую картину. Бумаги из вывернутых ящиков стола устлали пол сплошным белым ковром. Высокий канделябр был опрокинут и свечи из него разлетелись по полу. Книги, раньше стоявшие в шкафу, горой возвышались под ним. Оба Вальдреса одновременно обошли резной стол и замерли у распростёртого на ковре тела.

«Отец… — с грустью подумал Вальдрес. — За