Смерть Хаоса - Лиланд Экстон Модезитт

Возле магов находилась лишь горстка бойцов: остальных Кристал вывела из цитадели и разместила к северу от реки, откуда они легко могли быть переброшены в любом направлении. Разумеется, маги могли вызывать бурю и находясь там, но существовала опасность, что хаморианцы узнают, откуда исходит угроза, и сосредоточат огонь на чародеях. Если они возьмутся обстреливать форт, это убережет не столь уж многочисленные войска от потерь.

Направив чувства вперед, оба мага выискивали в открытом море стальные корпуса.

– Пять кай, – молвила Тамра, возвращаясь к действительности. – Да, они еще не повернули к гавани. А какова дальнобойность их пушек?

– Да тоже примерно кай пять.

– Ох ты!..

Глаза Гуннара затуманились, но когда Тамра уже вознамерилась последовать чувствами за ним, он коснулся ее плеча.

– Начали поворачивать.

– Когда начнут обстрел?

– Как только будут уверены, что их снаряды достигнут цели. – Гуннар криво усмехнулся. – Пора.

– Что пора?

– Вызывать великие ветры.

– А чем они отличаются от обычных?

– Я не могу это объяснить словами: просто следи за мной и делай, как я.

Тамра поморщилась, но кивнула.

– Не хочется попадать под обстрел, – заметил Гуннар, приглаживая русые волосы.

– А ты можешь устроить бурю до того, как они смогут пустить в ход свои пушки? – спросила Тамра.

– Нет. То есть устроить могу, но эффект будет не тот. В гавани, в замкнутом пространстве, можно добиться большего. Следи за мной и используй чувства: сегодня они понадобятся тебе в полной мере.

Маг сложил руки на груди и сосредоточился. Тамра, прижавшись к парапету, последовала за ним ввысь, к пролегавшим высоко над гаванью, над сухим и теплым Кифросом, холодным воздушным пластам. Стужа небес пронзила ее, словно ледяной клинок, однако она ощутила не только грозную мощь стихии, но и могущество воли Гуннара, заставлявшего эти потоки изменить направление движения. С трудом и опаской она последовала за ним и сумела захватить и изогнуть несколько воздушных струй. Когда Гуннар направил свои потоки к гавани, Тамра присоединила к его ветрам свои.

Рябь на поверхности переросла в волны высотой сначала в локоть, потом в два. Ветер набирал силу. За волнорезом высота пенящихся волн достигала уже почти четырех локтей. Но в нескольких кай перед молом уже появился идущий на всех парах хаморианский крейсер. Из ствола пушки вылетело облачко дыма. За первым выстрелил второй крейсер, за ним – третий.

Все три снаряда упали в воду, не долетев до цитадели. Гуннар усмехнулся и, заведя свои ветра к югу, обрушил их на корабли, еще не поравнявшиеся с волноломом, но уже вошедшие во внешнюю гавань. Началась сильная килевая качка, но обстрел продолжался. Снаряды снова упали в воду, но на этот раз ближе, окатив башню фонтаном брызг. Стоявший рядом кифриенский солдат выругался, но магам было не до него.

Третий залп оказался точнее. Один снаряд ударил в стену в десяти локтях над водой, и в море посыпались каменные осколки.

Небо стремительно темнело: наплывавшие с юга облака заслоняли солнце.

Ветер застонал, потом стон перешел в надрывный вой. Во внутренней гавани вспененные волны достигали человеческого роста, во внешней они были еще выше, однако, хотя свирепые валы обрушивались на корпуса пароходов, как молоты на наковальни, корабли, пыхтя и извергая из труб дым, упорно двигались вперед, не прекращая стрелять: после удачного попадания юго-восточная башня треснула. Снаряды теперь падали не в воду, а на берег, где к звукам разрывов все чаще примешивались человеческие крики. Вражеский огонь уже разнес край длинного причала и примыкавшую к нему верфь.

Глаза Гуннара оставались затуманенными, тогда как чувства устремились к высочайшими и величайшим из ветров – тем, что веют над Крышей Мира, определяя климат целых держав. Тем, вызывать которые не решался никто со времен Креслина.

Холод этих воздушных рек, этих ледяных потоков грозил заморозить даже мысли и чувства, но Гуннар погрузился в них, и Тамра спустя мгновение последовала за ним. Могучие ветры отторгали мага, и его тело изгибалось, словно в конвульсии. Между тем очередной залп накрыл склад пиломатериалов Афлака, забросав горящие бревна и доски. Вслед за складом занялась прибрежная таверна.

Собравшись с силами, Гуннар вновь стал изгибать высокие ветры, но когда Тамра попыталась помочь ему, шлепнул ее по руке.

– Нет!

Небо сделалось черным: высшие ветры Крыши Мира обрушились на внешнюю гавань. За волноломом поднялись два чудовищных, стремительно вращающихся водяных столба. Поднялись и устремились навстречу передовым кораблям. Именно к этим кораблям было приковано сейчас внимание Гуннара: он делал все, чтобы развернуть их бортами к молу.

Пушки не умолкали, но попаданий стало меньше. Тамра, потянувшись к хаморианским судам, едва не оказалась отброшенной заключенной в них гармонией, однако у нее хватило сил, чтобы соединить свои, пусть не столь мощные, ветры с ветрами Гуннара.

Корабли плясали на волнах, иногда сталкиваясь бортами, однако даже при этом снаряды разрушили еще одну башню и подожгли еще один складской комплекс.

Целый участок берега обрушился и сполз в реку Фроан. Залп разнес вдребезги богатый, лишь недавно выстроенный особняк торговца шерстью Килерта.

Гавань вскипела белым, волны взметнулись так, что захлестнули башню, и Тамре пришлось ухватиться за скобу. А вот троих стоявших позади магов солдат смыло прочь.

Квадратное, увенчанное флагом здание управления начальника порта прямое попадание раскатало по камушкам. В ответ Гуннар изогнул ветры так, что некоторые стальные корабли завертелись. Из сгустившихся туч в сталь корпусов ударили разряды молний. Белая волна хаоса, свидетельство множества смертей, хлынула с моря, обдавая башню. За этой волной последовала другая, вполне материальный водяной вал, и Тамре опять пришлось схватиться за скобу, что не заставило ее, однако, отпустить ветра и даже не помешало развернуть один из стальных крейсеров бортом к смертоносным камням волнолома.

Тьму над гаванью прорезали яркие вспышки – то молний, то орудийных выстрелов. Залпы стали раздаваться реже, но не прекратились. Гуннар стиснул зубы, обрушив на корабли настоящий ливень из молний, и один из крейсеров с грохотом, заглушившим на миг и рев шторма, и гром орудий, взорвался. За ним последовал второй. Немыслимой высоты валы раскидали крейсеры в стороны. Один из них разломился надвое, и обе половинки тут же скрылись под водой.

Канонада смолкла.

Небо стало проясняться. Волнение продолжалось, но уже стихало: уцелевшие хаморианские корабли пробивались сквозь валы, уходя из внешней гавани в открытое море.

Стоявший у парапета седой как лунь человек начал соскальзывать на камни и в воду, которой на площадке единственной уцелевшей башни скопилось по щиколотку.