Имаджика - Клайв Баркер

1

Справляясь о дороге у людей – как правило, раненых, – Миляга проделал свой путь от триумфа Ликериш-стрит до Кеспарата мистифа за несколько часов, в течение которых процесс превращения города в хаос резко убыстрился, так что по дороге его не оставляла мысль о том, что, когда он достигнет цели, на месте стройных рядов домов и цветущих деревьев окажутся пепел и руины. Но, оказавшись, наконец, в этом городе внутри города, он обнаружил, что ни мародеры, ни разрушители здесь не побывали – то ли потому, что знали, что здесь ничем особым не поживишься, то ли потому – и это было больше похоже на правду, – что давнишние суеверия, связанные с народом, некогда населявшим Доминион Незримого, удержали их от бесчинств.

Первым делом он направился в сторону чианкули, готовый к чему угодно – угрозам, мольбам, лести, – лишь бы вновь оказаться рядом с мистифом. Однако в чианкули и прилегающих к нему зданиях никого не оказалось, и он принялся за систематическое исследование улиц. Но на них также никого не было, и по мере того, как росло его отчаяние, он утрачивал всякую осторожность и в конце концов принялся выкрикивать имя Пая в пустоту улиц, словно полуночный пьяница.

В итоге, однако, эта тактика привела к определенному успеху. Перед ним появился один из членов того квартета, который столь неблагожелательно встретил их во время первого посещения, – молодой человек с усиками. На этот раз складки балахона не были зажаты у него в зубах, и он снизошел до того, чтобы заговорить с Милягой по-английски, но смертельная лента по-прежнему трепетала у него в руках с нескрываемой угрозой.

– Ты вернулся, – спросил он.

– Где Пай?

– Где девочка?

– Мертва. Где Пай?

– Не здесь.

– Где же?

– Мистиф отправился во дворец, – ответил молодой человек.

– Почему?

– Таков был приговор.

– Просто пойти во дворец? – сказал Миляга, подходя ближе на один шаг. За этим должно еще что-то скрываться.

Хотя молодой человек и был под защитой шелкового меча, он ощутил в Миляге присутствие силы, которой невозможно противостоять, и его следующий ответ оказался менее уклончивым.

– По приговору он должен убить Автарха, – сказал он.

– Так значит, его послали туда одного?

– Нет. Он взял с собой несколько наших сородичей, а еще несколько остались охранять Кеспарат.

– Они давно ушли?

– Не очень. Но ты не сможешь попасть во дворец. Как, впрочем, и они. Это самоубийство.

Миляга не стал терять времени на споры и направился обратно к воротам, оставив молодого человека нести свою службу по охране цветущих деревьев и пустынных улиц. Но, приблизившись к воротам, он заметил двух человек, мужчину и женщину, которые только что вошли и смотрели в его сторону. Оба были обнажены выше пояса, а на горле у них были нарисованы те самые три полоски, которые он видел у Голодарей во время карательной операции в гавани. Оба приветствовали его приближение, сложив ладони и склонив головы. Женщина была в полтора раза больше своего спутника. Тело ее представляло великолепное зрелище: голова, полностью обритая, за исключением небольшой косицы сзади, располагалась на шее, которая была шире черепа и обладала (наравне с руками и животом) такой мощной и развитой мускулатурой, что при малейшем движении бугры мышц начинали перекатываться у нее под кожей.

– Я же говорила, что он окажется здесь! – оповестила она окрестности.

– Я не знаю, что вам надо, но я вряд ли смогу вам помочь, – сказал Миляга.

– Ведь вы – Джон Фьюри Захария?

– Да.

– По прозвищу Миляга?

– Да. Но...

– Тогда вы должны пойти с нами. Пожалуйста. Отец Афанасий послал нас за вами. Мы слышали о том, что случилось на Ликериш-стрит, и поняли, что это вы. Меня зовут Никетомаас, – сказала женщина. – А это – Флоккус Дадо. Мы ждем вас с тех самых пор, как появился Эстабрук.

– Эстабрук? – переспросил Миляга. Об этом человеке он ни разу не вспомнил за последние несколько месяцев. – А откуда вы его знаете?

– Мы нашли его на улице. Мы думали, что он и есть тот самый. Но оказалось, что нет. Он не знал ничего.

– А вы думаете, я знаю? – раздраженно отозвался Миляга. – Катитесь вы к чертовой матери со своими знаниями! Я понятия не имею, кем вы меня считаете, но к вам я не имею никакого отношения.

– Именно это и говорил отец Афанасий. Он сказал, что вы пребываете в неведении...

– Что ж, он был прав.

– Но вы женились на мистифе.

– Ну и что с того? – сказал Миляга. – Я люблю его, и пусть хоть весь мир об этом узнает.

– Нам это понятно, – сказала Никетомаас, как о самом обычном деле. – Именно поэтому мы и смогли найти вас.

– Мы знали, что мистиф придет сюда, – сказал Флоккус. – А там, где будет он, будешь и ты.

– Его здесь нет, – сказал Миляга, – он пошел наверх, во дворец...