Львы Аль-Рассана - Гай Гэвриэл Кей

Никто в обеих армиях никогда не видел, чтобы человек так дрался.

Все знали, что сын сэра Родриго едва не умер, попав в засаду мувардийцев прошлым летом. Отмечали, что у Арденьо министр Вальедо впервые получил возможность встретиться с воинами пустыни в открытом бою.

Временно бросив жителей Арденьо на произвол судьбы, мувардийцы отступили на юг, правда, сохраняя порядок и нанося урон тем, кто преследовал их слишком рьяно.

Они отступили к Силвенесу, где собрались Язир и его основные силы — как из самого Аль-Рассана, так и только что прибывшие воины пустыни.

Родриго Бельмонте оставил здесь короля Руэнды и западную армию, задачей которой было связать силы ашаритов. Всего с одним своим отрядом в сто пятьдесят человек он помчался на восток, к Лонзе и королю Рамиро.

Стены этого небольшого города были взяты через пятнадцать дней после его прибытия. Стоящая на реке Ларриос, дальше к востоку Роницца, которую осадила армия Халоньи, оставив в своем тылу все еще непокоренную Рагозу, сдалась сразу же, как только пришло известие о падении Лонзы. Ворота Рониццы не открылись, однако, до тех пор, пока личный герольд сэра Родриго не прибыл вместе с отрядом вальедцев, чтобы принять капитуляцию. Осада Фезаны и Салоса несколько лет назад послужила хорошим уроком.

Северные армии оставили гарнизон и губернатора в каждом из городов. Некоторое количество людей казнили, чтобы поддержать порядок, но в данном случае смена власти прошла спокойно. Ничего не сжигали. Король Рамиро и его министр теперь твердой рукой управляли армиями севера. Армии Халоньи и Вальедо объединились и вернулись снова на запад, чтобы слиться с руэндцами к северу от Силвенеса.

То есть с тем, что осталось от руэндцев.

Сильную армию, стоящую на возвышенности, которую оставил в тылу Бельмонте, разгромил побежденный враг.

Язир ибн Кариф, явно потрясенный смертью брата и носивший теперь серую траурную повязку на лице, не тратя зря времени, назначил нового командующего силами ашаритов в Аль-Рассане. Его выбор не пользовался популярностью среди соплеменников, но в распоряжении Язира была зима и весна, и за это время он изучил положение дел на полуострове и знал, кто умеет руководить, кому можно доверять, за кем нужно присматривать. И как только совершили похоронные обряды в честь брата, он не стал колебаться.

Аммар ибн Хайран, только что назначенный каид, перегруппировал мувардийцев, присоединил к ним свежий контингент солдат из Картады и застал руэндцев врасплох, одновременно атаковав их с юга и с востока. Следовало идеально рассчитать время на такой трудной местности, и он его рассчитал. Он преследовал северян всю дорогу обратно до Арденьо.

Мувардийцев, оплакивающих Галиба, невозможно было контролировать во время этой погони. В этой войне никто не брал пленных, но плененных руэндцев подвергали жестоким пыткам и издевательствам после смерти. Когда уцелевшие северяне оказались в безопасности за стенами Арденьо, они поспешно начали прибивать мужчин и женщин гвоздями к столбам и сжигать их, стараясь отомстить.

Родриго Бельмонте вернулся на запад. Ашариты снова отошли к Силвенесу, и к ним подошло подкрепление из Картады и Тудески, и из Элвиры на побережье. Пятьсот человек также прибыло из крепости Арбастро — под предводительством самого Тарифа ибн Хассана. Разбойник и его сыновья остановились в Картаде, чтобы получить официальное прощение нового правителя. Альмалик Второй, отцеубийца, был казнен Язиром. Это было первое, что он сделал, прибыв сюда прошлой осенью. Брат Альмалика, Хазем, прозванный Одноруким, сел на престол в Картаде.

Армия Руэнды, то, что от нее осталось, снова вышла из Арденьо, осторожно двинулась на юг и присоединилась к остальным силам Эспераньи возле Силвенеса.

Силвенес. Кажется, именно здесь должно закончиться время войн. Либо Язир и его армия спасения, явившаяся сюда в ответ на мольбы бегущих правителей и паникующих ваджи, с триумфом вернет на эту землю Ашара, либо… либо падение Халифата, совершившееся поколение тому назад, покажется пустяком по сравнению с тем, что произойдет сейчас. Тогда ожерелье Аль-Рассана было разорвано, жемчужины раскатились. Теперь они могут вовсе исчезнуть.

На открытом пространстве между двумя армиями встретились герольды.

Язир ибн Кариф взвесил все возможности, и так как он привык быстро принимать решения, приказал своему герольду сделать предложение. Представитель короля Рамиро, человек явно слишком молодой для своих обязанностей — он весь побелел, когда услышал это предложение, — отвез послание королю Рамиро и его министру.

Через короткое время, мрачный и немногословный, тот же молодой человек вернулся обратно и снова встретился с герольдом противника, чтобы передать ответ.

И ответ этот был таким, какого ожидали.

По правде говоря, не было никакой возможности ответить отказом. Ни из соображений чести, ни из соображений гордости, и ни перед такой битвой, которая предстояла. Гиря веков опустилась.

Проснувшись утром раньше Аммара, Джеана лежала тихо и смотрела на него, стараясь понять, как могли время и боги привести их к этому. Снаружи, сквозь ткань палатки, до нее доносились звуки просыпающегося лагеря; скоро начнется утренняя молитва.

В последнем сне перед тем, как проснуться, она видела Мазура. Князя киндатов. Его уже полгода нет в живых. Она до сих пор не могла избавиться от нарисованной воображением картины: как он выходит из стен Рагозы и идет к лагерю джадитов. Как удается людям найти в себе мужество, чтобы решиться на подобный поступок?

Мувардийцы высадились в Аль-Рассане той же осенью. Позже, зимой, они узнали, как связаны между собой эти два похода: бен Аврена из-за стен города навстречу гибели и ибн Карифа через пролив. Линии перемещения, так далеко отстоящие друг от друга, объединились у их источника. Последний дар Мазура своему правителю и Рагозе.

Рассказывали ужасные истории о том, что королева Фруэла приказала сделать с седовласым визирем, после того как он пришел, безоружный, в ее лагерь. Джеана знала, что даже самые страшные из них — правда. Она также знала, и это наполняло ее горечью и печалью, что мувардийцы поступили бы точно так же, если бы это они стояли у стен Рагозы.

«Кто мои враги?»

Как в такое время подняться над ненавистью?

Аммар все еще спал. Ее поражало, как он мог спать. Ей хотелось провести ладонью по его лицу — по глазам, рту, ушам, прямому носу, — как это делают слепые, чтобы запомнить его. Она покачала головой, отгоняя от себя эту мысль. Дыхание его было тихим и медленным. Одна рука лежала на груди, совсем по-детски.

Он может сегодня погибнуть. А если не он, то Родриго.

Вот чем все кончилось. Неужели смертные — всего лишь игрушки в руках богов, которым они поклоняются, чтобы богам было кого мучить перед смертью?

Существовала договоренность, достигнутая герольдами Ашара и Джада, что командующие обеих армий встретятся на поединке перед боем, чтобы их боги показали свою волю и могущество. Один из старейших воинских обычаев.