Люди и нелюди - Олег Бубела

– Пожалуйста, Ник, вернись ко мне…

Ее голос превращается в шепот, а в эмоциях появляется какое-то смутно знакомое чувство. Оно манит меня, обещая подарить наслаждение, я инстинктивно тянусь за ним, но никак не могу поймать. И внезапно понимаю – если останусь собой, мне никогда не удастся ощутить это прекрасное чувство. Ведь оно рождается лишь тогда, когда кто-то тебе очень нужен, а я самодостаточен и лишен возможности его испытать. Это понимание приносит ощущение утраты, которое кажется настолько противным, что я решаю рискнуть и попытаться что-нибудь сделать. Память тотчас подкидывает знание, как можно разорвать слияние, и я запускаю процесс…

А-а-а!!! Как больно!!! Знал бы, ни за что бы не решился!!! Однако остановить уже ничего нельзя. Мои тела охватывают судороги, разум захлестывает горячая волна, вымывая сознание, растворяя его, как снежный ком…

Я очнулся. Мгновенно, как будто меня током шарахнуло. Сразу навалились воспоминания о недавних событиях, пришли ощущения, пришла боль. Много боли. Не выдержав, я застонал и почувствовал, как меня поднимают. Открыл глаза и уставился в лицо своей самки, эмоции которой были полны надежды.

– Ник, ты в порядке? – спросила она.

– Р-р-рда! – хрипло выдохнул я.

Лицо орчанки застыло восковой маской, а ее отчаянная надежда в один миг сменилась обреченностью. Помогая себе руками, я с трудом принял сидячее положение, прокашлялся и добавил:

– Но чувствую себя так, будто по мне каток проехал.

– Ник?

Я ласково улыбнулся супруге:

– Я здесь, родная.

Эмоции Вики заполнило счастье. Огромное, всепоглощающее, в которое я окунулся с большим удовольствием, ощущая, как медленно и неохотно отступает терзавшая мое тело боль. Однако толком насладиться этим чувством я не смог – орчанка кинулась мне на шею, едва не повалив на камни, стиснула в объятиях и с облегчением разрыдалась. Мысленно поклявшись больше так не шутить, я прижал к себе супругу и принялся успокаивать. Гладил по спине, шептал на ушко ласковые слова, старался передать свою любовь и благодарность за то, что она заставила меня вернуться. Ведь я почти потерял себя! Опасаясь помешать подруге, самоустранился из процесса создания боевой пары и в результате позволил сознанию кошки вылепить из нас охотника. Убийцу с единственной целью в жизни.

Кстати, что с Муркой? Как она перенесла разрыв? Оглядевшись, я увидел хвостатую, преспокойно наблюдавшую за набивающими животики котятами (и куда в них только влезает?). Судя по морде кошки, никаких неприятных ощущений она не испытывала. Либо сказался опыт (готов поклясться, подруге не впервой проводить слияние!), либо в процессе объединения сознаний я действовал в корне неверно (не филонить надо было, а активно в нем участвовать!), и потому получил нехилый удар по нервным окончаниям. В общем, при случае нужно будет выяснить у подруги все детали этого процесса, чтобы в следующий раз не оплошать.

– Ник? – выдернул меня из мыслей голос Дара.

– А? – я взглянул на обеспокоенного эльфа, попутно отмечая, что рыдания Вики сменились тихими всхлипами.

– Ничего необычного в себе не ощущаешь?

– То есть?

– Потерю воспоминаний, смену образа мыслей, несвойственные желания или странные образы, возникающие в сознании? – уточнил Ушастик.

На всякий случай прислушавшись к себе, я честно признался:

– Нет, ничего такого.

– Слава Матери! – с облегчением выдохнул Дар и безо всякого перехода гневно воскликнул: – Ты безмозглый кретин! Самонадеянный болван! Чем ты только думал? Без предварительной подготовки, без знания ментальных техник и даже без элементарных навыков работы с сознанием провести слияние, используя неполноценный канал связи, образованный узором ученической метки, который для подобного не предназначен в принципе! А более экстравагантного способа свести счеты с жизнью тебе в голову не приходило? Да ты хоть понимаешь, как вам с Муркой повезло! Не понимаешь? Вот и я не понимаю, каким образом тебе удалось удержать сознание от распада и не превратиться в пускающего слюни идиота!

Осознав величину собственной глупости, я пристыженно опустил глаза. Мне и самому хотелось бы выяснить, отчего я напрочь позабыл о том, что наша с подругой связь функционирует едва ли на двадцать процентов от положенного. Мда, прав Ушастик, я – полный идиот. Того и гляди, слюни пускать начну… Машинально облизнувшись, я почувствовал солоноватый вкус крови. И только тогда до меня дошло – я ведь ел человечину! У-у-у, какой кошмар! Так низко я еще не опускался…

– Почему ты расстроен? – пришла удивленная мысль Мурки. – Ведь было вкусно.

Я задумался. И правда – что в этом такого? Кого волнует то, что в списке моих подвигов появился каннибализм? Уж точно не Вику с Даром! Да и меня самого, если разобраться, данный факт не особо тревожит, о чем говорило отсутствие рвотных позывов, и сокрушаюсь я только по привычке, оставшейся с прошлой жизни.

Пока я занимался вычислениями степени своего морального разложения, Вика, которой уже удалось взять себя в руки, оставила попытки меня придушить, скупыми движениями вытерла влагу со щек и деловито поинтересовалась:

– Ты решил, как поступим дальше? Уходим или остаемся?

– Остаемся, – со вздохом ответил я.

Бежать бессмысленно. Любой, даже самый бездарный дознаватель Ирхона в два счета свяжет внезапное появление растерзанных трупов в районе кузницы с нашей командой, и страже будет выдан приказ о задержании особо опасных преступников. Даже портреты на ориентировках рисовать не потребуется – нас тут каждая собака в лицо знает! Нет, во всеимперский розыск мы, конечно, не попадем (раз законодательство в вольных городах имеет обособленный характер, о слаженных механизмах взаимодействия силовых структур страны и говорить нечего), но на свободном перемещении по Пограничью можно ставить жирный крест. А этого делать не хочется. Значит, придется притвориться белыми и пушистыми, дисциплинированно дождаться стражей порядка и надеяться на благополучный исход дела.

Ведь, если разобраться, мы имеем неплохие шансы вывернуться из цепких лап закона. Достаточно вспомнить о перстне моей супруги, гарантирующей ей поддержку гильдии искателей, о моей популярности, ни шиша не гарантирующей, но способной вызвать у местных властей повышенный интерес к происшествию, и о расовой принадлежности моего учителя, благодаря которой нам положена амнистия по всем статьям. Дар-то не рассказывал кому ни попадя о том, что его изгнали, поэтому хозяева Ирхона, опасаясь вызвать недовольство эльфов, вполне могут спустить дело на тормозах, благо прецедент имеется. А опознать в мертвецах членов воровской гильдии – не проблема. Было бы желание.

Нелюди, судя по их кивкам, мыслили аналогично. Убедившись, что копыта я откидывать не собираюсь, они аккуратно подхватили меня под руки и подняли с мостовой. Помощь пришлась кстати – несмотря на то, что боль исчезла, тело подчинялось с трудом, а в мышцы словно песка насыпали. Кое-как утвердившись на ногах, я оглядел картину побоища и мысленно присвистнул. Залитые кровью камни, лежавшие в художественном беспорядке разорванные, расчлененные и частично съеденные тела с вывалившимися внутренностями и выпученными остекленевшими глазами… Одним словом – постарался! Интересно, после этой бойни мне полагается титул Грозы Воров?