Азъ есмь Софья. Царевна - Галина Гончарова

А вообще — насколько ж умна царевна! Глядя на девочку, Анна понимала, что из нее получится хорошая королева. Неглупая, любопытная, ясноглазая — от такой хорошие дети будут. А если ее еще мыться приучить, да к здоровой пище…

Хорек, между прочим, был одним из дюжины, которую привезли с собой — и был специально приучен не жрать тухлятину, как ни маскируй. Так что скоро Изабелла начнет отказываться от плохой воды и пищи, мотивируя это тем, что такое даже Рикки не ест! А вы человека накормить хотите?

Еще хорек был умен, спал на подушке рядом с человеком, ластился, чтобы его погладили, без устали играл с бумажкой и отлично ловил крыс и мышей.

Скоро, очень скоро экзотическая игрушка займет свое место рядом с принцессой.

А дальше — больше. Сложен только первый шаг.

Сколько времени пришлось выслеживать девочку! Больше месяца!

Но что такое удача? Это — труд. Девяносто процентов труда, и уж десять можно оставить на стечение обстоятельств. Так говорила царевна — и Анна принимала эту истину всей душой. Давно ли она была воровкой и пряталась по подворотням?

Сейчас она доверенное лицо царевны, и прятаться ей приходится уже во дворцах. Роскошное платье, драгоценности, кружева и золото…

Но работа‑то привычная?

Стоит ли упоминать, что на следующий день принцесса потихоньку удрала в беседку, откуда и вернулась с роскошным хорьком на плече.

Конечно, Кики ревновал, но недолго. Хорек, существо чрезвычайно активное и любопытное, быстро научился играть с собачкой — и теперь они служили неиссякаемым источником забав для всех фрейлин принцессы, да и для нее самой.

А Анита все рассказывала и рассказывала девочке о Руси. И все больше любопытства было в глазах Изабеллы.

Софья была бы довольна.

* * *

Получив письмо от польского царя, Леопольд изволил огневаться.

Как!?

Эти варвары… эти однодневки… это быдло ему еще и условия ставит!?

Справедливости ради, условия ставил русский царь, но все‑таки!

Он, император Священной Римской Империи, его поддерживает Папа Римский, он один из самых…

И турки стоят у него на пороге.

Одному ему не отбиться.

Польша?

Ну, придут они там, или не придут — вопрос. Но коли он сейчас русскому царю откажет — можно и не сомневаться, что поляки дома останутся. А зачем им воевать идти? У них сейчас и дома весело и интересно.

В Польше было… сложное настроение, иначе и не скажешь.

Паны — та еще вольница, укротить которую пока еще не мог ни один король. Михайла не стал бы исключением — или отравили бы, или зарезали, или еще чего, но звезды решили для разнообразия сложиться очень удачно.

Сначала тягостная война с Русью, в которой много кого вырезали. Потом победная война с Турцией, в ходе которой Михайла приобрел себе верные войска, а паны на полгодика так и вовсе прижухли — народ бы их на части порвал за государя. Мало того — еще и успешный поход в Крым, в который отправилась часть недовольных — и далеко не все вернулись.

Да и Ян Собесский короля поддерживал. Тоже… сила.

А противовеса этим двоим пока не находилось.

Может, и нашелся бы кто, да на то время надобно. А еще деньги и вдохновитель. И пока…

К тому же, как опытный интриган, Леопольд мог распознать схожую работу — и видел, как словно исподволь стравливаются панские кланы, как ссорятся соседи, как корона съедает то одного, то другого, оставаясь, вроде бы, и не при чем…

В другое время он бы помог. И с удовольствием. Только вот сейчас, при смычке Польши с Русью, если его вмешательство обнаружат — это будет самоубийством.

И так много кто на него зубы точит.

Но не отдавать же этому варвару принцессу?

Да и Педру… да, безусловно, ему договориться куда как легче, но…

Эти варвары!!!

И массивная золотая чернильница таки полетела в стену, пятная дорогую, с золотым же тиснением алую кожу обивки.

Впрочем, перебесившись, Леопольд стал соображать намного лучше. И вызванный им секретарь послушно застрочил письмо под диктовку господина.

Невесту хотите?

Так вы сами от нее откажетесь! А пока — милости ждем на помощь!

* * *

Ульрика вышивала. Сие занятие приличное и принцессе подобающее. Щебетали дамы, рассказывали какие‑то истории — она не слушала. Она размышляла о своем.

Карл…

Высокий стройный юноша с грустным собачьим взором, коего она видела два раза в жизни.

Ее нареченный.

Жених…

Король Швеции, Готов и Вендов.

Один раз она видела его, когда брат отдавал ее руку Карлу. Второй раз — тем же вечером на балу.

Карл пригласил ее на танец, кружил, говорил заученные комплименты, а глаза были… равнодушными.

Увы.

Ульрика отлично понимала, что она — не красавица. Но разве мало другого?

Доброй души?

Сердца?

Порядочности и преданности?

Ульрика понимала, что ее брак будет политическим — и готова была отдать свою руку и свою верность мужу. Но…

Сможет ли она?

Карл сейчас — враг ее родины. Швеция воюет с Данией. А что делать ей, как быть? Предавать брата — или жениха?

Ульрика не знала. Тем более, что брата она любила, а жениха — нет.

— Оставьте нас.

Кристиан незамеченным вошел в покои, жестом остановил сестру, которая намеревалась склониться в реверансе.

— Сиди, сестра. Я пришел поговорить с тобой.

— Да, мой дорогой брат?

— Сегодня я получил письмо от русского государя. Нам обещана помощь в войне со Швецией, если мы отдадим ему руку нашей принцессы.

Ульрика замерла, словно заяц в тени филина.

— Но…

— Да. Я так решил.

Ульрика сжала руки.

— Но брат мой…

— Сидите и слушайте, сестра. Русь недалеко, я не отдаю вас замуж в совершенно чужую страну. Русский государь молод, кажется, он всего на пару лет старше вас. Карл же младше вас на четыре года. Это не имеет значения в политике, но мне хотелось бы счастья для сестры.

А для себя — поддержки могущественного соседа, в союзе с которым можно оторвать хоро — оший кусок от Швеции.

— Или вы будете утверждать, что любите Карла?

Ульрика пожала плечами. Посмотрела в лицо брату.

— Нет, брат мой. Мне он безразличен.