Игра ва-банк - Юлия Морозова

От чьего-то шебуршащего копошения неподалеку хотелось взвыть в голос. Казалось, скребли не по металлу, а по внутренней стенке моего черепа.

— Фред, хлянь! Шдесь еще дефшонка, прикинь!

— Брешешь!

— Да штукнет меня фшятой Йорик! Шам иди, хлянь.

Мне посветили в лицо фонариком. Я зажмурилась. Яркий свет резал глаза.

— Точно, девка. Живая даж. Бона коробится.

— Че делать-то бум? Петлю-то на одного дали!

Таинственный Фред задумался.

— Без второй петли обойдемся. Тащим обоих. Хозяин потом сам разберется, — выдал он после недолгого молчания.

— И то дело, — согласился второй. — Хозяину оно фсехда фиднее.

Раздавшийся металлический скрежет и дохнувший в лицо холод без слов рассказали мне, что из автомобиля Хиро только что сделали кабриолет.

— Чего творишь, придурок?! Не проще было выбить стекло и открыть дверь?

— Прошти, Фред. Не подумал.

— Бестолочь! — в сердцах плюнул второй.

Меня дернули за плечо, выволокли из машины и уложили на брезент (или что-то на ощупь на него похожее).

Я разлепила глаза. Не сказать, что это очень мне помогло. Небо заволокло тучами, из-за которых время от времени проглядывал месяц, делая эту осеннюю ночь не такой уж непроглядной.

Возле машины суетились две темные фигуры. Одна очень рослая и какая-то, я бы даже сказала, лохматая. Вторая, по сравнению с первой, казалась особенно низкой и щуплой.

Кажется, у нас с Хиро неприятности. И, как мне подсказывает интуиция стреляного воробья, большие.

Тетушкин амулет остался в сумке, что валялась сейчас на полу машины. Значит, я снова доступна для поиска, и только вопрос времени, когда меня найдет родня. Но как раз его-то у нас и не было.

Фигуры двинулись в мою сторону, и я поспешила зажмурить глаза. Что-то тяжелое плюхнулось неподалеку.

— Фред, дефшонка-то не ф отклюшке больше. Шердешко фона как бьетшя!

Времен и оказалось еще меньше, чем можно было предположить.

Как говорит тетушка Э: «Дорогуша, не можешь взять мужчину ни умом, ни красотой, бери на жалость — вдруг он, идиот, и купится». Надо заметить, ни амулеты, ни советы тетушки меня еще ни разу не подводили.

— Не убивайте, джентльмены! — Я села, охнув. — Пожалейте меня и невинную душу.

Тот, что помельче, почесал затылок.

— Это рассветник, что ли, невинная душа?

— Нет, мой не родившийся ребенок. — Я положила руки на живот. Там очень кстати забурчало — пропущенный ужин давал о себе знать. — А этого мерзавца убивайте. Вы же его убьете, правда?

— Ну, это как хозяин скашет.

— Цыц, мелкий! — Низенькому пришлось встать на цыпочки, чтобы отвесить куда более здоровому спутнику подзатыльник.

— Фред, не при пошторонних ше!

— А ты трепись поменьше, получать не будешь.

Какая знакомая семейная сцена. Очень уж как-то по-родственному у них выходило.

Главный опять повернулся ко мне:

— Вы не переживайте, мисс. Мы же не звери какие! — Он хихикнул. — Сейчас мы проедем в одно местечко, вам там даже первую помощь окажут.

— Со мной все в порядке. — То ли дело было в ударной дозе сыворотки, то ли я действительно отделалась парой ушибов, но у меня на самом деле ничего особо не болело. Я даже умудрилась без посторонней помощи подняться на ноги.

— Это врачу решать, мисс, не вам. Только это… мы с Малышом не поняли, мисс, что у вас с рассветником?

— Ненавижу его! — Надо заметить, очень натурально получилось. Еще пару дней назад так не вышло бы.

— Ненавидите? — оторопело переспросил Фред, но тут же опомнился: — А что ж по ночам с ним тогда катаетесь?

— Он меня к ведьме на прерывание вез, сволочь! Как детей делать, так вы все горазды. А как жениться — так в кусты!

Фигуры попятились от моего обвиняющего пальца.

— Вот ты! — Я ткнула в того, что пониже ростом. — Женился бы на матери своего ребенка?

Он невольно сделал еще шаг назад.

— Женат я. Сгинь, блаженная!

— А ты женился бы? — Мой палец уперся в другого.

— Шамо шобой.

— А он меня к ве-е-едьм-е-е пове-е-е-оз…

Я плюхнулась обратно на пятую точку и образцово-показательно разрыдалась.

— То-то клыкаштый вшера у пифии удивлялша, за каким рашшфетника к шпэрровшким штерфам понешло.

— Тише ты! Сколько раз повторять, поменьше языком трепи! — Еще один подзатыльник.

— Прошти, Фредди.

— И не называй меня Фредди, когда мы на работе!

— Прошти.

Мой взгляд зацепился за некое движение. Присмотревшись, я поняла, что напарник Фреда кроме высокого роста, шепелявости и повышенной лохматости обладал еще пушистым хвостом.

Оборотень. Истинный, раз гуляет в таком виде не в полнолуние.

Хотя что это я вам объясняю?

Наверняка вы про оборотней и в учебниках читали, и тьму-тьмущую передач телевизионных посмотрели. А то и просто Билл-мясник с соседней улицы, которого вы знаете уже тысячу лет, аккурат из истинных будет. За кружечкой-другой крепкого эля он не раз жалился вам, как нелегка доля оборотня. Жена запилила его за шерсть, валяющуюся по всему дому. У младшенького первое перекидывание на носу, старший так дуреет в полнолуние, что приходится бригаду инквизиторов вызывать, а уж что вытворяет средняя дочка — сказать перед добрыми людьми срамотно.

Но сознайтесь, вы твердо убеждены, что оборотни, ведьмы, вампиры, баньши и прочая нечисть только напирают на жалость да политкорректность по отношению к магменьшинствам? Не будь строгой и справедливой Инквизиции, совсем бы распустились. А посему некоторый запас дровишек в чулане никогда не помешает. Кто знает, для камина или для костра они пригодятся.

— Заладил «прости да прости»!

— Прошти, братишка.

— О, опять!

Мне пришла в голову одна идея, которая требовала немедленной проверки на практике. Конечно, бить по больным местам не по-спортивному, но бывают случаи, когда благородство — это последнее, о чем ты думаешь.