Обреченная - Татьяна Серганова

А Сила уходила… словно песок сквозь пальцы. Медленно, но неудержимо, песчинка за песчинкой, магия вытекала из него. Но Дима давно уже перестал следить за её оттоком. Разве это важно, когда всего в шаге от него мучается племянник, кусочек его семьи.

А ещё он ждал Сергея. В конце концов, он же отец, неужели он не чувствует, что его сыну плохо, что в нём сейчас нуждаются, как никогда. Он должен бросить к чёрту эти грёбанные стражные дела и прийти.

Но время шло, а Сергея всё не было.

Через час Игорёк уже не кричал, судорожное дыхание с хрипом вырывалось из его лёгких вперемешку со стонами… едва слышные, глухие они разрывали сердце. Феникс с трудом сдерживался, чтобы не броситься с кулаками на эту прозрачную стену, что разделяла их.

Что может быть страшнее бессилия, когда родной тебе человек мучается?

— Ну же…. Игорь, давай, возьми себя в руки, — шептал Дима, прислонившись лбом к контуру, не сводя с парня глаз. — Ты же сильный, ты Колдун, а это всего лишь сила. Ей нужен контроль, без него она ничто.

Шептал и знал, что тот его всё равно не слышит.

Но может почувствует.

Минуты, секунды… время.

Поворотный момент наступил незаметно. Дима его чуть не проглядел. Если бы не всматривался в бледное лицо парня, то точно бы не заметил.

Но перелом наступил.

Игорёк вздрогнул и распахнул глаза, что ярко сверкнули изумрудным светом и вновь закрыл их. Гримаса боли исчезла, но лицевые мышцы ещё не расслабились. Наоборот, тот ещё больше нахмурился и стиснул зубы.

— Давай, малыш, давай, — Димка прислонил ладони к контуру, считывая информацию о магии и о состоянии племянника и едва сдерживался, чтобы не заорать от счастья.

Сил уже почти не было. Он истощился не только магически, но и физически. Уж слишком много забрал контроль.

Усмирил… обуздал… теперь можно и отойти.

Что мужчина и сделал, быстро отступил от контура и бросился к выходу. Распахнул дверь, набрав полную грудь воздуха и чуть им не подавился.

Вся семья Разиных в полном составе сидела на полу напротив и гипнотизировала дверь. При его появлении, троица вскочила и молча на него уставилась.

— Вы что всё это время… а неважно. Игорёк справился, минут через десять контур можно будет убирать и кормить парня.

— Я принесу еды, — кивнула Лиза и бросилась на кухню.

— Нам можно к нему? — это подал голос Дэн, вытянувшийся за лето ещё больше, и почти догнал по росту старшую сестру.

А Таня… Таня просто смотрела на него своими глазами, полными слёз и улыбалась.

— Спасибо, Дим.

— Я же сказал, что всё будет хорошо.

— Спасибо, — прошептала она, сделала шаг и крепко обняла.

Ничего лишнего, просто дружеское объятье. Но такое необходимое сейчас.

— А что здесь происходит? — раздался удивлённый голос Сергея, который появился так некстати.

Девушка вздрогнула, моментально отскочила в сторону, чтобы броситься в объятия Стража.

— Ты дома!!

Дима с трудом заставил себя не отворачиваться и смотреть. Смотреть и видеть, что значит настоящие объятия влюблённого человека. Как крепко и доверчиво она прижимается к нему, как зарывается лицом в грудь и мелко дрожит от неконтролируемых рыданий. И как Сергей обнимает её в ответ, нежно касаясь губами макушки… как меняется его лицо сразу становясь таким ласково-нежным.

— Дима? — Сергей посмотрел на брата, а затем перевёл взгляд на дверь в комнату сына. Не надо быть гением, чтобы сложить два плюс два. — Игорь.

— Ты вовремя, брат. Консервация окончена, скоро можно будет снимать контур. Благодарности не надо, — попытался усмехнуться Дима и прикрыл на мгновение глаза.

Всё-таки он слишком устал.

Страж тем временем, в обнимку с Таней быстро прошагал в комнату сына, Денис следом. А Феникс всё продолжал стоять столбом. Нового он там ничего не увидит, а находиться сейчас с ними рядом не хотелось. Поэтому он и отправился на кухню, где вовсю хозяйничала Лиза.

Девушка мельком окинула взглядом его фигуру и стоило ему только присесть за стол, сразу поставила перед ним тарелку с бутербродами.

— Ешь. Ты тоже без сил.

— Благодарю. Ты сегодня сама любезность.

— Я всегда сама любезность и очарование, — улыбнулась она. — Дим, пользуясь ситуацией, я хотела бы ещё раз извиниться.

— Не будем здесь говорить о том, что произошло, — сразу напрягся он.

Но Лиза как будто не слышала его.

— Я знаю, что поступила крайне некрасиво… просто отвратительно. Мне просто казалось, что если я буду вести себя как настоящая Ведьма, то будет легче жить.

— И как?

— Никак. У меня не получается быть чистой и светлой, как сестра или стервозной и алчной, как Марианна… Поэтому буду просто собой.

— Отличная мысль, — Дима проглотил уже третий бутерброд и кивнул. — Дай воды.

— Я уезжаю…, - Лиза протянула ему стакан и скрестила руки на груди. — Они ещё не знают. Но я уже договорилась.

— Надеюсь ты не думаешь, что эту весть об этом им сообщу я?

— Нет. Я скажу сама…А тогда… я ведь была влюблена в тебя полгода назад… или думала, что влюблена. Решила узнать… как это, что я почувствую, занимаясь с тобой сексом после… после инициации.

— Ну и как?

— Неважно. Но я очень рада, что меня инициировал не ты. С тобой всё было бы намного сложнее и труднее. Саида я хотя бы не вижу настолько часто, как тебя. И нет, я в тебя не влюблена.

— Ты говоришь загадками.

— Что поделаешь, я же Разина, а мы любим загадки. И ещё, Дим, это не совет, это мои мысли… Выбрось её из своей головы. Таня счастлива. Впервые за долгое время по-настоящему счастлива. Она любит и она любима. Ты же знаешь, что они решили заключить Брак.

— Слышал.

Советы от этой мелкой ему были неприятны и абсолютно излишни.

— Они решили перенести Обряд на ближайшее время.

Вот и всё.

Дима отложил в сторону бутерброд и прикрыл глаза на долю секунды.

Больно? Даже не передать словами как. А ведь где-то внутри жила глупая надежда на то, что всё может измениться.

— Я рад.

— Не рад.

Сил не было даже на то, чтобы рассердиться по-настоящему, Соколов просто вяло рыкнул:

— Я бы попросил тебя…оставить свои комментарии при себе. Мои отношения с Таней тебя вообще не касаются.

— Знаю. Прости.

Есть не хотелось, разговаривать тем более. По большому счёту, то и здесь ему делать тоже нечего. «Мавр сделал своё дело, мавр может уходить». Почему он вспомнил именно эту фразу? Не потому ли, что мысленно уже раз семь придушил младшую Разину.