Обреченная - Татьяна Серганова

Если быть предельно честным и откровенным, то Дима всегда немного завидовал Ведьмам. У них с инициацией всё так просто — нашли Колдуна, подписали документ, в сердечной мышце слегка кольнуло и всё — ты полноценная Ведьма, которая с этого момента может наслаждаться сексом и радоваться жизни.

Да и у них с инициацией тоже обстояло всё не так радужно. Это же до семнадцати лет никакого секса, сплошной целибат. Бррр…

Первый сексуальный опыт Соколова случился в тринадцать лет. Анна Ивановна была человечкой, что тогда служила у его отца чем-то вроде кухарки, горничной, уборщицы и периодической любовницы, когда Александру Ивановичу нужна была срочная подзарядка. Знойная красотка с цыганскими корнями в узкой юбочке, на тоненьких шпильках и в белоснежной блузочке с расстёгнутыми верхними пуговками. Когда Анна Ивановна наклонялась, а делала она это с завидной регулярностью и весьма артистично, в низком вырезе то и дело мелькало белое кружево её белья. Юного Феникса завораживала её манера общения, томные взгляды, мягкие улыбки и красивый грудной голос, от которого вся кровь разом устремлялась к чреслам.

Трудно сказать кто кого соблазнил тогда, кто сделал первый шаг. Наверное, это было обоюдное стремление и желание. Просто в одно мгновение они кинулись друг на друга и прямо на кухне на разделочном столе, разбив парочку предметов и разбросав фрукты, предались разврату. Они даже не успели раздеться. Он задрал её юбку до самой талии, она быстренько приспустила его джинсы. Вот и вся романтика. Дима стал мужчиной под жалкий скрип стола, вскрики человечки и гул закипающей крови в собственных ушах.

Первый раз получился очень быстрым, даже слишком. Но Анна Ивановна потом быстро научила его как доставить женщине удовольствие. И надо сказать эти уроки Дима никогда не пропускал.

Но что-то он отвлёкся с этими воспоминаниями. Как бы то ни было, у Колдунов всё иначе, намного серьёзнее и опаснее. Консервация. И этим всё сказано. Три-четыре часа адской боли, когда всё тело ломает и корёжит магия, что стремится пробиться через все блоки наружу и открыть резерв.

Да, незабываемые ощущения, от которых иногда просыпаешься посреди ночи в холодном поту. По крайней мере его такие кошмары пару раз в год мучали.

— Где он?

— В комнате. Дим, что делать? — всхлипнула Таня и обхватила себя руками.

Такая хрупкая, нежная… так и хочется протянуть руку коснуться её лица, провести линию по щеке, вдоль подбородка, затем очертить губы… такие мягкие, манящие…

Вот, чёрт!!!

— Ты контур замкнула? — быстро спросил он, старательно отсекая все лишние эмоции и чувства. Сейчас не время думать об этом. Счет идёт на секунды.

— Да.

Феникс кивнул и быстро направился в комнату племянника.

Игорёк в одних шортах лежал на кровати. Бледный, с закрытыми глазами, обескровленными губами, которые так усердно и тщетно сжимал, пытаясь сдержать рвущиеся наружу стоны. Периодически его худое тело сотрясали судороги.

Защитный контур слабо мерцал светло голубым светом, отсекая парня и его магию от окружающего мира. Не для его безопасности, а для окружающих, чтобы, вырвавшись, магия не причинила вред всем, кто сейчас находится в доме.

Дима быстро подошёл к контуру и осторожно коснулся ладонью одной из его полупрозрачных стенок, считывая информацию.

Итак, Консервация началась относительно недавно и пока всё проходит в штатном режиме, Игорь держится молодцом и сопротивляется магии в пределах разумного.

— Чёрт, — простонал парнишка и дёрнулся от нового приступа боли.

Молодец. Дима в своё время в выражениях совсем не стеснялся. Такие многоэтажные перлы выдавал, что у отца чуть уши в трубочку не сворачивались.

— Всё идёт хорошо, — произнёс вслух Феникс, зная, что Таня стоит у него за спиной и ждёт хоть какой-нибудь информации.

— Мы можем ему чем-нибудь помочь?

Соколов задумался на мгновение.

— Я думаю артефактов здесь вполне достаточно. Принеси лучше побольше растений, я имею в виду в горшках.

— У Игоря их здесь и так много, — вмешалась Лиза, стоявшая за спиной сестры, в нервном ожидании скрестив руки на груди.