Лёд твоих глаз - Алекса Вулф

— Нет, — ответила тихо, пытаясь свыкнуться с мыслью, что кучин «заговорил». Пора из этого извлечь хоть какую-то пользу. — Раз уж ты такой… умный, скажи, как тебя зовут?

Я затаилась в ожидании ответа. Надо ли говорить, насколько любопытно узнать имя магического существа из его уст? Кучин не стал меня долго мучить и ответил спустя мгновение:

— Римимрау — с гордостью ответил пушистик.

— Какое… красивое имя, — стараясь не улыбнуться, чтобы не обидеть кучина, ответила я.

— Мф! — фыркнул кучин. — Еще бы!

— Можно я буду звать тебя… — я задумалась, как бы так сократить имя, чтобы кучину понравилось. — Рими?

Кучин задумался. Словно пытался мысленно проговорить свое укороченное имя, прочувствовать его звучание. Все это время я следила за животным, стараясь не дышать. Ну а что? Не каждый день выдается случай поболтать с магическим существом: тут важно не спугнуть, не обидеть ненароком. А еще нам с ним предстояло длительное сожительство, от которого зависело мое будущее. Роскоши недопонимания с кучином я просто не могла себе позволить.

— Хорошо, — наконец выдал свой вердикт пушистик. Он дернул хвостом, шевельнул высокими кисточками на ушах и кивнул. — Да, пусть будет Рими.

Я хотела расспросить животное про причину, заставившую постучаться утром в наше окно, но в этот момент открылась дверь и зашла расстроенная Элиджи, вся перепачканная какой-то серо-бурой субстанцией.

— Элли! Что случилось? — кинулась к соседке, пытаясь помочь. Но она лишь выставила руки вперед, останавливая меня.

— Не подходи, это опасно.

— Что это за… жижа? — спросила, послушно остановившись в нескольких шагах от девушки. — И почему ты вернулась с занятий так быстро?

— Почему — и так очевидно, — отстраненно заметил кучин. Я повернулась в его сторону и фыркнула.

— Мог бы и повежливее быть!

— Мог бы. Но не хочу. — Рими только что язык не показал!

Когда я снова посмотрела на соседку, то столкнулась с удивленным взглядом.

— Что?

— Кэсси, это что сейчас было?

Я пожала плечами. Но потом поняла, что соседка могла тоже удивиться тому, что Рими заговорил.

— А-а-а, ты про него? — я махнула рукой в сторону, где сидел кучин.

— С ним-то все нормально, — осторожно заметила Элли. — А вот что с тобой? Ты что, разговариваешь с ним?

Тут пришла моя очередь удивленно хлопать ресницами.

— То есть ты не понимаешь, что он говорит? — тихо спросила я, пятясь к кровати. Мне срочно нужно было опереться о что-то надежное и устойчивое.

— Ну, пока не научилась различать «муау» от «мрмау» и «мау», — с нескрываемой иронией ответила Элли.

Жарх! Это что, только я его понимаю? Представила, как выглядел со стороны наш диалог с Рими и ужаснулась: это точно тянет на проблемы со здоровьем. Мои.

— Так что, ты его понимаешь? — спросила Элли, совершенно забыв о своем внешнем виде и причине, заставившей вернуться в комнату раньше срока.

— Угу, — ответила, переведя взгляд с соседки на кучина. Тот сидел гордой статуей самому себе: стройные лапки чинно поставленны перед собой, голова с остроконечными ушками держится ровно, а небольшой нос слегка вздернут вверх. Ни дать, ни взять — король!

— Чудеса! — протянула Элли, тоже внимательно разглядывая кучина. — И что он сказал тебе?

— Что я могла бы догадаться, по какой причине ты вернулась раньше времени, — ответила, махнув рукой на ее испачканный наряд.

— Он прав, — усмехнулась соседка. — Эх! Завидую я тебе! Это так классно, когда можешь общаться со своим питомцем!

— Так заведи себе тоже, — ляпнула, прежде чем успела подумать. Осуждающий взгляд Элли дополнило едкое замечание Рими:

— Ну точно дурочка! Забыла, что вы обе немного… как бы это сказать… бедны?

— Я начинаю жалеть о том, что стала тебя понимать, — ответила, массируя виски. И тут я услышала старательно сдерживаемое хихиканье Элиджи.

— Ты чего? — спросила соседку, видя как ее сотрясает беззвучный смех.

— Видела бы ты себя со стороны! — пытаясь не засмеяться еще больше, ответила Элли. А затем изобразила сценку по ролям:

— «Заведи себе тоже!»

«Мрау! Мау мау мрмау мау!»

«Я жалею, что стала тебя понимать».

Элли так красочно изображала меня и кучина, что в конце импровизированной пьесы уже мы обе заливисто смеялись. И только кучин смотрел на нас с явным превосходством и осуждением. Словно степенный дядюшка-покровитель, заметивший шалость маленьких девочек.

— Женщины! — фыркнул Рими и вернулся к ведерку с рыбой.