Жена против воли - Анна Нест

— Что ж, я рад поухаживать за будущей женой, особенно, если она так прелестна и учтива, — граф опустил свой бокал на резной столик и, откланявшись мне, вышел за дверь. У меня все получилось! Спасибо! Я заметалась по комнате, не понимая в первое время, что же мне делать с приобретенной свободой. И только шумно выдохнув несколько раз, Лиса взяла себя в руки и принялась дейстовать. Так. Бокал есть. И в нем остатки вина Сэдрика. Насыпала сначала половину, а затем, еще чуть-чуть. Я боялась, что порошок останется плавать на поверхности. Но стоило ему упасть в рубиновый напиток, вино зашипело и тут же успокоилось. Умница, Шарлотта — не подвела.

Я только успела спрятать мешочек в свои трусики, как Сэдрик вернулся ко мне с наполненным до краев бокалом вина. И зачем было графу нести разлитый напиток по коридорам? Ведь удобней было бы доставить полную бутылку. Но не успели подозрения поселиться во мне, как Сэдрик был оправдан — наверное, в королевстве вино хранят в бочках. Это вполне объясняло странноватую ситуацию. М-да, мне нужно было завязывать со своей подозрительностью. Жаль, что сделать подобное непросто, после стольких лет унижений.

— Возьмите, Алисия. Я настаиваю, чтобы вы выпили напиток до дна, — я была не против. Мне казалось, что после вина коротать ночь будет намного проще. Почему-то я даже не сомневалась, что за все время не сомкну глаз. Буда ждать, пока не проснется граф Сэдрик и не увидит все последствия проведенной со мной ночи. Той ночи, которой на самом деле не было.

— После вас, милорд, — похоже, называть его милордом стало для меня традицией. — Вы же не позволите, чтобы дама пила одна? — я, словно завороженная, смотрела, как Сэдрик, передав мне кубок с красным вином, направляется к столику. Как берет свой бокал, а затем, подумав пару секунд, опрокидывает его, и рубиновая жидкость выливается в рот. Струйка стекла по его подбородку, но умиротворенный Сэдрик не обращал на нее внимание.

— Давайте, мисс Алисия, ночь не настолько длинная, чтобы мы задерживались, — блин, нужно было узнать у Шарлотты, сколько мне нужно ломать комедию. Сколько потребуется, чтобы граф забылся крепким сном младенца. — Хочу показать вам, дорогая, что вы потеряете, если не постараетесь понести от меня, — разговор набирал обороты, а граф Сэдрик даже не думал проваливаться в сон. Напротив, он был бодр и весел. Еще больше, чем до того, как я вошла в покои. Неужто зелье перепутала? — стала поспешно себе корить, но сразу же успокоилась, ведь мой порошок был насыпан в обычную колбу, а я-то сегодня воспользовалась мешочком.

Я хотела отойти подальше от Сэдрика — он приблизился ко не настолько близко, что между нами могла разместиться, разве что, ладонь. Хотела, но не смогла. А через несколько секунд я вообще забыла о том, что собиралась делать прежде. Просто стояла и не шевелилась. Да, я смотрела на Сэдрика и мечтала о том, чтобы он быстрее прикоснулся ко мне. Тело казалось мне очень тяжелым, а веки мелко подрагивали — я готовилась провалиться в сон. Через силу я сумела открыть глаза и посмотреть на графа, который улыбался так, словно получил самый завидный трофей в свою богатую коллекцию. Сегодня этим трофеем должна была стать я.

— Ты что-то подсыпал мне… — успела прошелестеть непослушными губами. Граф ничего не ответил. Он стоял рядом и улыбался. Я чувствовала, как его руки ложатся на мои плечи, как медленно раскачивается под ногами пол. Казалось, что в комнате стало прохладней, или это на мне стало меньше одежды… Пыталась посмотреть вниз, но так и ничего не разобрала. Я не видела ничего, кроме рук графа. Сколько же их было на самом деле? Тех, что на мне.

— Да. У меня не было другого выбора, Алисия, — услышала я голос графа и почувствовала, как опускаюсь на постель. Возможно, я бы смогла что-то сделать, если бы у меня получалось двигаться. Но, как раз, двигаться не представлялось возможным. Меня как будто придавило огромной глыбой. Не знаю, что это было на самом деле — тяжелый сон или тело графа Сэдрика. Глаза не слушались, как и руки, ноги и все остальное. Единственное, что я ощущала, кроме тяжести — жар. Он разгорался там, где никогда еще так сильно не горел. Даже в те ночи, когда я была близка с Егором. — Ты не пожалеешь о моем решении, Алисия, — прозвучало в затуманенной голове.

Я почувствовала руки Сэдрика на бедрах и попыталась отыскать в памяти причину, по которой их не должно там быть. К сожалению, о таинственном порошке и крови я практически не помнила. Не знаю вообще, о каком порошке идет речь… Я ничего не помнила, не видела и не чувствовала. Только этот жар, который сводил с ума, не позволяя окончательно провалиться в темноту.