И имя мне - легион - Владимир Мясоедов

— Браво! — Возглас сопровождался хлопком в ладоши.

За то время, пока полуэльф разворачивался, я на одних инстинктах успел укутать его броней и заменить один из хлыстов клинком. Позади меня обнаружился один из помощников хозяина обоза, человек лет тридцати пяти, довольно рыхлого телосложения, с невыразительным лицом и носом пьяницы. Вот только был он какой-то не такой. С некоторым удивлением я сообразил, что не могу сосредоточиться на его фигуре. Он стоял совсем рядом с Сардасом… но где именно, чувства понимать отказывались. Он как будто… размазывался, хотя и был ясно виден. Магия, вот только не соображу какая. Но не стихийник явно.

— Кажется, мы еще не представлены друг другу, — улыбнулся человек, демонстрируя пустые ладони в знак мирных намерений. — Я мэтр Пирелли, потомственный маг предсказаний, получивший диплом ордена Ясного Взора. А ты какой грани искусства принадлежишь?

Магия в том мире, куда я попал, была разная. Это во многом зависело от того, кто ее практиковал. Учебники на этот счет говорили туманно и расплывчато; полную картину, наверное, можно было бы составить лишь самому на основании многолетнего опыта. Ярко выраженным магическим талантом, позволяющим творить сверхъестественное, обладал примерно каждый сотый человек, а слабые способности, к примеру, зажечь костер без спичек, обнаруживались у каждого десятого. Вроде не так много настоящих волшебников набиралось. С другой стороны, не так уж и мало, учитывая общую численность моей расы. По другим народам ситуация была иная. К примеру, эльфы были почти поголовно слабыми эмпатами, каждый десятый эльф был сильным, по человеческим меркам, магом природы. Орки в целом были как люди, только основной упор делали не на стихии, а на шаманизм и некромантию. Среди гномов, настоящих, классических гномов, бородачей полутора метра ростом и поперек себя шире, магом был один из тысячи. Мелкие расы вроде змеелюдей или кого-то, напоминающего по описаниям джиннов, имели свои особенности, но представители их были редки и в заселенных людьми краях почти не встречались.

Но и среди немногочисленных волшебников правила бал специализация. Некоторые школы, как оказалось, диаметрально противоположны друг другу. Маг смерти не мог воззвать к стихии жизни, маг огня был бессилен в управлении водой, а маг земли мог подняться в воздух только после хорошего пинка или верхом на ковре-самолете. Но это не значило, что, к примеру, некроманты не могут лечить. Могут, и иногда даже эффективнее, чем маги жизни. Просто они в отличие от своих антагонистов не стимулировали иммунитет до такой степени, что он сам любую болезнь забивал, а уничтожали непосредственно заразу. Аналогично складывалась ситуация и по другим направлениям. Маг огня мог обеспечить кораблю попутное течение, ведь горячая вода поднимается вверх, а холодная опускается вниз, нужно было лишь так рассчитать векторы, чтобы это их движение подталкивало судно вперед, а геомант мог отталкиваться от камней под собой с силой, превосходящей силу притяжения, и таким образом левитировать. Не для всех ситуаций, конечно, были разработаны подходящие заклинания, но по-настоящему талантливый и упорный маг умел все. Он просто изучал несколько направлений сразу, комбинируя предоставляемые ими инструменты, и добивался желаемого результата, предпочитая, впрочем, опираться на базовую предрасположенность, определяемую примерно на половину генетикой, а на вторую половину стилем обучения. Магические силы не то чтобы передавались по наследству… скорее, представители каждой семьи чародеев методом проб и ошибок разрабатывали упражнения, идеально подходящие для развития таланта в области, выбранной их близкими, бывшими одной с ними крови, а следовательно, совпадающими по множеству параметров. Другие люди, конечно, тоже могли ими пользоваться, но с меньшим успехом, а потому нередко очередной род волшебников, некогда весьма могущественный, начинал вымирать. О законах генетической наследственности в этом мире имели, судя по всему, весьма смутное представление, но о том, что близкородственные браки дают больное потомство, знали. Проблема заключалась в том, что часто решение принималось в пользу того, что пусть уж родятся маги могущественные, хоть и больные, чем здоровые, но бесталанные бездари.

Кроме школ антагонистов, в основном связанных с различными силами, были и, так сказать, более общие специализации. Здесь маги практиковались в чем-то конкретном и этим направлением овладевали в совершенстве. Маги пространства, льда, тумана, предсказатели, артефакторы, рунисты, бестиологи, маги природы и менталисты — много существовало всяких разных направлений. Их создавали, использовали, потом забывали за ненужностью и открывали вновь, как только возникала потребность.

— Сардас, — со вздохом представился полуэльф, чью речь я уже надежно контролировал. — Самоучка. А с чем у меня получается работать, еще не разобрался. Как-то не похоже то, что я творю, на классическую стихийную магию.

— Действительно не стихийная, — кивнул головой Пирелли, — но тем не менее вы ошибаетесь, юноша, магия, которой вы пользуетесь, вполне классическая, просто в нашем королевстве не получила распространение. Это магия духа.

— Название звучное, — подумав, решил Сардас, — но мне ничего не говорит.

А вот меня его слова заставили задуматься. Магия духа… энергия, которая вытягивается, судя по всему, из душ… Душа и дух — понятия разные, но очень близкие. Кое в каких источниках, которые я читал, это даже синонимы. Если такой раздел магии здесь действительно есть, то это хороший повод легализоваться.

— Неудивительно, — пожал плечами предсказатель, — она практикуется, насколько я знаю, только в паре небольших орденов империи Сянь. Ну что ж, коллега, а вы уже, без сомнения, мой коллега, маг, будете ли вы официально регистрировать свои способности или же предпочтете покинуть Союз?

«Вот блин, — огорченно вздохнул я про себя, — запалился. Теперь татушку таскать придется».

Маги Союза в качества официального и обязательного удостоверения личности использовали татуировку, которую наносили на запястье. Отказ ее носить теоретически приравнивался к заявлению с просьбой о лишении гражданства и заканчивался высылкой из страны. Точнее, из всех стран Союза. Хотя обычно все завершалось крупным штрафом. Правда, в особо запущенных случаях такая мера, как волчий билет, действительно пускалась в ход. А мне это надо? Цивилизованная же, по местным меркам, территория. В татуировке отражались основные сведения о волшебниках, такие, как имя и статус в магическом ордене или школе… Ну и индивидуальные отметки, не без этого. В основном самые громкие награды и самые большие наказания. За уклонение от почетного клеймления предусматривались впечатляющие штрафные санкции… У Сардаса даже с учетом монет, что спер из сокровищницы Нрыва, и половины той суммы не было. Закон, обязующий каждого волшебника носить татуировку с личными данными, был принят в не очень памятные времена, во время острого конфликта между светской властью и чародеями. Конфликт завершился, все его участники и даже их правнуки умерли от старости, а закон остался. Очень уж он оказался удобным для обывателей. Посмотришь на руку мага, и сразу видно, кто он и чего может, а также чего следует опасаться. К примеру, если боевой маг наколдовывал «дружеский огонь», то ему обязательно делалась соответствующая пометка. И уже потом конкретно этого бракодела в бою солдаты рядом с собой не потерпели бы, прогнав прочь от себя и тем самым снизив возможные потери. Не всем волшебникам нравился такой порядок, но к нему привыкли, и уклоняющихся почти не было. К татуировкам маги относились примерно так же, как жители Земли к профилактическим прививкам. Некрасиво, неприятно, и следы на коже остаются, но раз для работы необходимо, потерпим, куда деваться.