Источник неприятностей – 2 - Кристина Воронова

Тряхнув головой, чтобы как следует уложить мысли в подобие порядка, усмирив хаос, царящий в мозгу после слишком близкого взаимодействия с любимым начальством, Алла отправилась окунаться в тяжкие рабочие будни. Как и было приказано.

Алла слегка улыбнулась, уже предвкушая сладостное ничегонеделание, которое в Офисе в обычное время считалось повседневной рутиной. В те дни, когда чья-то жизнь не висела на волоска, как и судьбы целых миров, а Конец Света не подкрадывался из-за угла в тяжёлых сапогах и не пытался щёлкать пальцами перчатки Таноса.

– Доброго тебе утречка, девушка в свежих засосах! – из-за открывшейся прямо в стене двери на Аллу буквально вывалилась ржущая Афина. У черноволосой коротко стриженной девушки блестели глаза, щёки румянились пятнами, а рот совершал таинственные конвульсивные движения. – С погруженьицем тебя в рабочую атмосферу. С выходом тебя из зоны комфорта, – сквозь смех выдавила секретарша.

Алла решила проигнорировать намёки на интим с шефом, приподняв брови на очередной взрыв лошадиного хохота.

– Что такое? Тебе какое-то зелье а-ля "Смешинка" в утренний кофе подлили? Или на моей голове выросли ветвистые рога?

Алла сама не знала, почему заговорила про выросшие рога, так как в измене ни Леопольда, ни, тем более, себя точно не подозревала.

Афина снова согнулась в припадке ржача, замахала на неё рукой и с трудом вытерла слёзы, брызнувшие из глаз, дёргающимися пальцами.

Алла продолжила мысленно удивляться странному состоянию секретарши. Внезапно она вспомнила, какие именно ассоциации могли возникнуть у Афины при упоминании ветвистых рогов, и вновь изумилась, что та её не прибила, а продолжила смеяться.

– Спасибо, что не прикончила меня и не насадила мою бедовую голову на ручку "Паркер" или на джедайский меч, – повинилась Алла, улыбаясь уголками губ.

Всё же с Афиной они уже давно подружились, так как прежняя соперница уже точно стала бывшей. И на сердце, и на другие, более интимные органы Леопольда, уже давно не посягала.

История с рогами произошла в прошлом году в конце камелотно-кольценосной эпопеи. Как раз в период приближения орды врагов и прочих гадостей, когда вместо обычного плевания в потолок всему оперативному отделу пришлось быстро бегать, на ходу много думать и колдовать до полного изнеможения. А ещё предотвращать козни врагов, спасать любимого директора и совершать прочие подвиги.

Теперь тогдашний аврал вспоминался Алле скорее с улыбкой, чем с жуткими криками после ночных кошмаров. Хотя кошмары её всё равно иногда преследовали – никакая ментальная защита не помогала. Ведь тогда она едва не потеряла любовь всей своей жизни. А сам Леопольд чуть не лишился своей Фирмы и магии.

Ей вспомнилось, как во всей этой кутерьме им помог высший маг и вампир в одном лице – Мордред. Тот самый незаконный сын короля Артура, только из параллельного мира. Как и любая богомерзкая нечисть за свою шаманско-воровскую поддержку двух начинающих ведьм сия тёмная личность потребовала ни много ни мало – разрешения надеть на пальчик волшебное кольцо Мерлина. И загадать одно, но самое заветное желание.

После того, как он это сделал, все светлые создания точно убедились, что Мордред самый, что ни на есть, тёмный маг! Потому что он в сердцах пожелал: "Чтобы у всех моих врагов рога выросли".

Больше всех веселился Леопольд. Впрочем, в тот период времени у него было масса поводов радоваться, пить шампанское и взрывать петарды с воздушными шариками.

"И пусть кто-то ещё посмеет сказать, что я тут самый демонический мерзавец с рогами!" – ржал Леопольд с перекосившимся бокалом, из которого на пол вытекало пузырящееся шампанское под аккомпанемент неприличного хохота всех присутствующих на вечеринке по случаю победы в очередном сражении с Меченными и спасения магии любимого шефа.

Впрочем, громче всех смеялись: сама Алла, Ника, Эркюль и Зорро. У всего остального офиса, кроме редко где бывающей и поэтому почти никому не пакостящей Абби, выросли те самые пресловутые ветвистые рога. Да, даже у Леопольда, хотя позже он признался ей, что рога были его собственные. Только обычно он их никому не показывает, так как не хочет, чтобы его обзывали бараном.