Таймлесс. Рубиновая книга - Керстин Гир

В моё время здесь тоже было полно пыли, мусора и пауков. Сквозь щели ступенек в каморку проникало немного света. Его было достаточно, чтобы видеть — по крайней мере в этом шкафу никто не спит. Как и у нас, дальний угол был забит всяким хламом.

Надо мной раздались громкие голоса. Мужчина в ночном халате общался на повышенных тонах с бедной девочкой, которая выронила кружку.

— Определённо — воровка! Я её в этом доме раньше не видала.

Ей вторили другие голоса.

— Она побежала вниз. В доме наверняка орудуют ещё воришки из её шайки!

— Я не смогла ничего поделать, миссис Мэйсон. Эта воровка просто накинулась на меня. Они, наверное, решили украсть драгоценности хозяйки.

— Мне никто навстречу не бежал. Значит, она где-то здесь. Закройте входную дверь и обыщите дом, — скомандовал энергичный женский голос. — А вы, Вальтер, ступайте наверх и наденьте что-нибудь приличное. Вид ваших волосатых ног — не самое лучшее начало дня.

О ужас! Ребёнком я часто пряталась в этой каморке, но никогда ещё я так не боялась, что меня могут обнаружить. Осторожно, чтобы не издать ни звука, я втиснулась подальше в старый хлам. По моей руке пробежал паук, я еле удержалась, чтобы не завизжать, такой он был огромный.

— Лестер, мистер Дженкинс и Тод, вы обыскиваете первый этаж и подвалы. Мэри и я прочёсываем второй этаж. Кларисса дежурит у запасного выхода. Хелен — у главного.

— А если она выберется через кухню?

— Тогда ей сначала придётся повстречаться с миссис Крейм и её чугунными сковородками. Проверьте все каморки под лестницей, загляните за всё портьеры и шторы!

Я совсем растерялась.

Вот чёрт. Это всё было совершенно — невозможно! Я сидела в пижаме среди толстых пауков, пыльной мебели и… фу-у-у-у-у, это что, выпотрошенный крокодил? Так вот, я сидела в каморке и ждала, что с минуты на минуту меня схватят за кражу имущества. А всё потому, что где-то произошла ошибка, и Исаак Ньютон промахнулся.

От негодования и беспомощности я заплакала. Может, эти люди посочувствуют и отпустят меня, если найдут в таком состоянии. В темноте насмешливо мерцали крокодильи глазки. Всюду слышны были шаги. Пыль летела изо всех щелей и забивалась в глаза.

Но вдруг я снова почувствовала, что в животе крутит и тянет. Никогда ещё я не была этому так рада, как теперь.

Крокодил исчез, всё вокруг завертелось. Снова стало тихо. И темным-темно.

Я глубоко вздохнула. Не паниковать! Скорее всего, я прыгнула назад в своё время и сидела теперь, крепко зажатая пыльным хламом своего времени. Здесь, однако, тоже было достаточно толстых больших пауков.

Что-то едва заметно коснулось моего лица. Вот теперь можно и понервничать! Я неистово замолотила руками по воздуху и вытащила ноги из-под комода. Он скрежетал, доски трещали, старая лампа опрокинулась на пол. Вернее, мне показалось, что это была лампа, ведь ничего не было видно.

Но мне удалось освободиться. На ощупь я подползла к двери и выбралась из укрытия. За стенами чулана тоже было темно, но можно было различить контуры перил, высоких окон, мерцающих люстр. И контуры человека, который шёл на меня. Луч фонарика слепил глаза.

Я открыла рот, чтобы закричать, но не успела выдавить из себя ни звука.

— Вы что-то хотели найти в чулане, мисс Гвендолин? — спросил человек. Это был мистер Бернхард. — С удовольствием окажу любую помощь в ваших поисках.

— Э… я… в общем… — от страха у меня всё ещё перехватывало дыхание. — А вы что тут делаете?

— Я услыхал шум, — сказал мистер Бернхард голосом, полным достоинства. — Вид у вас немного… запыленный.

— Да, — вид у меня действительно был пыльный, расцарапанный, зарёванный. Я растерянно размазывала по щекам слёзы.

Мистер Бернхард рассматривал меня своими совиными глазами при свете карманного фонарика. Я заносчиво окинула его взглядом. Нам что, запрещается по ночам сидеть в шкафу? А раз нет, то мистера Бернхарда подробности дела не касаются.

Интересно, спит он тоже в очках?

— До утра ещё два часа, — проговорил, наконец, мистер Бернхард. — Рекомендую вам провести их под одеялом в своей комнате. А я поднимусь к себе и тоже немного отдохну. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, мистер Бернхард, — сказала я.