Северные призраки - Лаванда Риз

— Тогда предупреждаю сразу, я не буду убеждать тебя в нашем праве на существование, потому что это и так очевидно. Это и наш мир тоже, и никакую другую расу не ставили выше или ниже. Кто-то называет нас оборотнями, мы же зовём себя вульфенами, потому что у нашего племени есть несколько разновидностей, но ты об этом, наверняка уже читала. Когда я в человеческом обличье я такой же, как и ты, Ханна, как любой другой человек. Я устаю, у меня может ныть зуб или испортиться настроение. Мне бывает смешно, грустно, больно или одиноко. Единственное, что наши эмоции и чувства восприятия острее, как слух, зрение и обоняние. Мы быстрее, физически сильнее, но мы так же ходим в школу, осваиваем профессию и сдаём на права. У нас есть душа, которая умеет чувствовать, и она ничем не отличается от твоей. У меня так же может протечь в доме кран или закончиться стиральный порошок, когда я уже загрузил стирку. Да, у нас есть особенность — мы обращаемся в зверя, испытывая потребность время от времени освобождать иную суть. Но это не значит, что нас нужно истреблять. Волки-оборотни уже несколько веков охотятся исключительно на живность. Бывают конечно исключения, у кого-то съедет крыша, но ведь и люди иногда сходят с ума. Мне нравится обращаться в волка, чувствовать эту непередаваемую мощь, сладкую свободу, тонкую связь с мистической душой этого мира, эти инстинкты мыслящего зверя. Обращение исцеляет наши тела и продлевает жизнь. И боль в момент обращения она …даже приятна. Оборотни вовсе не проклятое племя — мы просто уникальны по-своему.

— Ты перечислил, что вы испытываете разные эмоции, смех, грусть и всё такое, но не упомянул любовь? — подала я голос, слушая его почти с открытым ртом. Он разговаривал с таким естественным достоинством, со спокойным благородством и едва уловимой грустью, не скрою, но я даже залюбовалась этим мужчиной.

— Любовь, — хмыкнув, почему-то печально вздохнул Эрик. — О, её мы ощущаем в полной мере. Я бы даже сказал, что это чувство для нас губительно, потому что оборотни ощущают любовь гораздо болезненнее, ярче, сильнее, она обжигает изнутри, поэтому если, что-то не складывается — мы рвём свои сердца на части, иногда в буквальном смысле. Раны от любви заживают дольше, потому что душа волка, увы, не способна к регенерации, как его тело.

— Ты пострадал от любви? — тут любой бы догадался, глядя на это грустное красивое мужское лицо. — Даже не верится!

— Почему?

— Да потому что ты сногсшибателен, за тобой должно быть девчонки толпами носятся! — воскликнула я, чувствуя себя неприметной серой мышью в пижаме. Тоже мне эксперт мужской красоты.

— А та, что была мне нужна — как раз за мной и не побежала, — хмыкнул Эрик, нахмурившись.

— Ты сейчас одинок?

— В плане романтических отношений пока что да. Свободен, но не в поиске. Решил полностью посвятить себя стае. У альфы особая ментальная связь с каждым членом стаи, я могу чувствовать их эмоции и физическую боль. Они моя семья и мне сейчас не до любви.

— Понятно, душевные раны альфы всё ещё не зажили. Не буду ковырять и спрашивать кто это был. Любовь вообще сложная штука, мне почему-то кажется, что от неё больше трагедий, чем счастья. Она губит людей похлеще любого вируса!

— Ну не скажи, полно пар, которым повезло. Смотришь на них и сердце радуется, они светятся изнутри особой силой, любовь их окрыляет, увековечивая их след. Твоя подруга Мишель и Пэт, например, искренне любят друг друга. Иногда, из-за своей связи с Пэтом, я ловлю это его чувство и просто упиваюсь им. Поэтому не будем ставить крест и зарекаться.

— Она погибнет? — моя резкая смена настроения напрягла Эрика. Да и вопрос, видимо, был не из лёгких. — Мне сказали, что выживают не все.

— Мы сделаем всё возможное, чтобы Мишель и ребёнок выжили. Я клянусь, потому что хочу этого, даже сильнее, чем ты. Проблема найти хорошего врача. У нас был один хороший друг и классный специалист, но полгода назад он …погиб. Знаешь, чем ты ещё особенная, Ханна? В чём твоя уникальность?

— О, так я уникальна сразу по нескольким пунктам?

— Верно, — улыбнулся Эрик какой-то новой для меня улыбкой, более открытой. — Кроме того, что твоё тело способно зачать и выносить оборотня, ты обладаешь даром врачевания. Ты способна тонко чувствовать боль таких, как мы, знаешь, как помочь и даже как спасти. Ведь зашить пулевое ранение оборотня — это не одно и

тоже, что лечить подстреленную собаку. Даже твои руки могут успокаивать и приносить облегчение. Обычное прикосновение способно унять боль. Возможно, из-за того, что ты частично ведьма, а среди них попадаются целители. Так что нам нужен такой врач. Важен даже не твой диплом и то, чему там тебя научили в колледже, а твоя интуиция. Многие стаи захотят такого лекаря. Успокаивает лишь то, что дар врачевание, как и возможность зачать способны проявляться только по твоему желанию.

— То есть, если меня изнасилует какой-нибудь оборотень — я не забеременею?

— Нет. Да и зачать ты сможешь только от избранного.

— Что ещё за избранный? — теперь нахмурилась уже я.

— Таких как ты мы называем «пробуждённые». Вы особенны не только набором генов, но и своей сутью. К некоторым из оборотней эта суть может испытать зов. Притяжение, внутренний толчок, одержимость. Не знаю, как ещё доходчивее описать подобное состояние. И только с таким парнем зачатие гарантировано. Такой вот зов у тебя возник к Кайлу…

— Что??? — прохрипела я, чуть не свалившись с дивана. — Нет!

— А ты разве ничего не почувствовала, когда впервые посмотрела ему в глаза? Даже я тогда ощутил эту волну. Но не переживай, Кайл тоже был против, так что заведомо ничего бы не вышло. Кайл любит Леду. Вот только у этого засранца настолько несносный характер, что даже она его не выдержала. Будучи на эмоциях, он разорвал со мной связь и покинул стаю.

— Но Леда волнуется за него, значит, её чувства к нему всё ещё глубоки. Она почему-то уверена, что я смогу его отыскать.

— Тут она права. У тебя бы могло получиться, из-за зова у твоей сути осталась тонкая связь с Кайлом. Для этого нужно очень сильно захотеть его найти. Но я не уверен, что Кайл хочет вернуться. Он отчаялся и обозлился. Оборотни в таком состоянии опасны. Они отключают самосохранение и ищут смерти. Ко мне он больше не прислушается.

— Но прислушается к Леде. Мне кажется, любимая женщина способна вдохнуть желание жить дальше. Правда ведь? Если, я помогу ей отыскать Кайла, а она сможет уговорить его вернуться в стаю, у меня получится добиться встречи с Мишель?

— Ты торгуешься со мной или это твоё искреннее желание помочь?

Понятное дело, что для альфы важна эта разница и закрыв глаза, прислушиваюсь к себе, к этой своей загадочной сути, к предчувствию, которое привело меня на север. Делаю глубокий вдох и киваю, взглянув на Эрика.

— Искренне хочу помочь. Но …я не готова становиться инкубатором, даже если я почувствую этот, как ты говоришь зов к другому оборотню. …Прости. А если нужен врач, пожалуйста. Я не откажу, обращайтесь в любое время.