Война - Лора Таласса

Лагерь сворачивают целую вечность. Когда все, наконец, собрано, выстраивается огромная колонна – конные воины, повозки, и бескрайнее море тех, кто идет пешком. Война, величественно восседающий на коне, едет последним. Он вновь облачен в доспехи, огромный меч занял свое место у него за спиной, золотые украшения в волосах сверкают на солнце. Он выглядит так, словно явился из другого времени.

Всадник приближается ко мне.

– Готова?

Я киваю. Можно подумать, у меня есть выбор!

– Тогда следуй за мной.

Он пришпоривает коня, направляется в начало процессии. Толпа разражается приветственными криками, когда он проезжает мимо, словно это их спаситель, а не жуткая сверхъестественная угроза. Несколько мгновений я наблюдаю за ним, потом заставляю Грома двинуться следом. Люди молчат, но я чувствую на себе их любопытные, испытующие взгляды.

Кто она? Почему едет вместе с Войной?

Еду вдоль всей колонны, в самое начало. Там, впереди, ждет Война. Его взгляд будто изучает меня, пока я медленно подъезжаю. Но стоит мне оказаться рядом, как он молча трогается в путь. Никаких «привет» или «как дела?». Лишь спокойная уверенность, что я последую за ним.

Оглянувшись, вижу, что колонна пришла в движение. Однако она движется медленнее, чем мы. И хорошо – никогда еще я так не хотела отделаться от толпы вероломных предателей. Они плетутся за нами метров пятьсот, но за первым же поворотом мы со Всадником остаемся вдвоем.

Мы едем в молчании. Я жду, когда Война нарушит его – конечно, нарушит! – но он продолжает молчать, устремив взгляд на дорогу.

– Зачем тебе нужно, чтобы я ехала рядом? – спрашиваю я наконец.

– Ты моя жена.

Хочется возразить: «Я не твоя жена». Не то, чтобы это имело значение, но… слова вертятся на языке, однако, вглядываясь в точеный профиль Войны, я понимаю: он почему-то уверен, что имеет право так вести себя со мной. Еще несколько секунд я рассматриваю его – от длинных темных волос до изгиба губ и резкой линии подбородка.

– Почему ты думаешь, что я твоя жена? – интересуюсь я.

Взгляд Войны, метнувшись к моей шее, замирает.

– Я не думаю, – отвечает Всадник. – Я знаю.

Черт! Вот она, эта уверенность. Можно подумать, что если Войне и правда предначертано стать моим мужем, я тоже должна это знать.

– Если я твоя жена, почему мы спим в разных палатках? – замечаю я. – И почему мы не…

Замолкаю, чтобы не сказать лишнего. Всадник переводит на меня взгляд. В его глазах светится интерес.

– Продолжай, – подбадривает он. – Скажи это, Мириам.

Я молчу.

– Почему я не сплю с тобой день и ночь и не приковываю цепями к кровати, как порядочный муж? – продолжает он.

Что? Приковывать цепями к кровати?

– Кто, черт побери, учил тебя секретам семейного счастья? – спрашиваю, стрельнув на него глазами.

Серьезно, что за?.. Какой там бог? Настоящий демон, определенно.

– Разве не так ведут себя мужья? – смеется Война, повернувшись ко мне.

Он это на самом деле или все же шутит?!

– А, может, я уже замужем? – Сама не знаю, зачем так говорю. Это наглая ложь.

Несколько мгновений Война не реагирует. Затем поворачивается ко мне, медленно и бесконечно спокойно.

– Да? – негромко спрашивает он. – У тебя уже есть муж, Мириам?

Его голос, эти пугающие глаза… По спине пробегает холодок, и я вдруг особенно четко осознаю: Война – не человек. Это сверхъестественное существо, убивающее без страха и сожалений.

– Нет. – Я не смогла бы солгать под прицелом этого взгляда, даже если бы захотела.

Война кивает:

– К счастью для тебя. И для него.

И снова этот холодок… Никаких сомнений: если бы я была замужем, Всадник, не раздумывая, уничтожил бы моего мужа. Я вздрагиваю. Да он точно демон. Несколько секунд мы едем в тишине, Война оглядывает окрестности, а затем спрашивает:

– У тебя есть семья?

– Была, – отвечаю я через силу. – Но тебе это и так известно, правда?

Всадник был у меня дома. Я предполагаю, что был – ведь он собирал мои инструменты. Он видел фотографии на стенах: родители, мы с сестрой в детстве.

– Что случилось? – интересуется он.

Вы случились! Ты и другие!

Я опускаю глаза, смотрю на свой браслет. Ничего особенного, всего одна бусина на кожаном шнуре – красная нить, на которой он был изначально, давно порвалась. Но этот простенький амулет – последний подарок, который я получила от отца. Он должен был защищать меня от бед.

– Мой отец погиб, когда явился ты и другие Всадники.

Они с коллегой-профессором переходили улицу, возвращаясь в университет после обеденного перерыва. Их сбил автобус.

– Мать и сестра…

Выстрелы оглушают. Мы втроем бежим из города с рюкзаками за спиной. Тогда нам повезло. Но потом… эта лодка, эта жуткая лодка…

– Давно, задолго до твоего появления здесь, в Новой Палестине, шла война. – Война бушевала все время, что люди жили в этом уголке мира. – Мы бежали и…

Я чувствую на себе взгляд Всадника, ждущий, требующий продолжения, но я не могу говорить. Эта недавняя потеря причиняет гораздо больше боли.

– Их тоже больше нет, – я качаю головой.

Мы едем по пустынной дороге на запад, удаляясь от Иерусалима. Вокруг так тихо, будто у самой земли нет слов, чтобы описать то, что здесь произошло. Кидаю взгляд через плечо в надежде увидеть, что где-то за нами движется остальная процессия, но последние двадцать минут нет даже намека на ее существование.

– Они следуют за нами, – раздается голос Войны.

Не знаю, успокаивает он меня или предупреждает – возможно, и то, и другое.

– Как ты заставляешь их идти за собой? – спрашиваю. – В бою, а не только сейчас.

Одной клятвы верности недостаточно, чтобы заслужить преданность армии, особенно после тех зверств, свидетелями которых все мы стали.

– Я не заставляю, – говорит Всадник. – Я не стремлюсь заслужить их преданность. Моя миссия – судить их сердца.

Ответ звучит… по-библейски. Тревожно.

– А что насчет моего сердца? – спрашиваю я. – Ему ты уже вынес приговор?

Взгляд Войны останавливается на мне, и он мягко отвечает:

– Твое сердце для меня загадка. Но скоро мы узнаем правду.