Своя дорога - Галина Ли

Потом повернулся к Агаи:

– Я не просил рассказывать о ее народе, Танита и сама сумеет это сделать, если захочет. Я просил поведать о твоих предках и о том, почему мы должны верить предсказанию вашей пророчицы!

Танита приземлилась в мягкую дорожную пыль, что кошка, молча показала мне средний палец, потом снова забралась в седло и, изобразив из себя величавую деву, пришпорила коня, оставив нас глотать пыль. Агаи тоже обиженно поджал губы и замолчал, всем видом показывая свое недовольство.

Это что, мне такое каждый день все шесть месяцев устраивать будут? Кажется, я продешевил: гонорар не оправдывал предстоящих мучений. Надо было как-то решать проблему, иначе шансов добраться до Юндвари не оставалось! Ладно, если погибнет склочная парочка, но они могут потянуть за собой остальных. Лично мне умирать не хотелось, да и девчонку, королева она там или нет, тоже было жалко, просто по-человечески. К тому же я добросовестный наемник, и смерть нанимателей в мои планы не входила… пока. Иначе кто мне заплатит оставшуюся половину?

Значит, хотел я того или не хотел, а должен был потратить время на воспитание великовозрастных деток. Я дождался, когда девочка проснется, и забрал ее у аптекаря. А когда сирин ринулся в погоню за супругой, спокойно свернул в ближайший лес – срезать крюк, объехав стороной небольшой городок. Дальше путь преграждала река, но я знал место, подходящее для переправы в обход каменного моста, на котором взимали дань и вообще терлись всякие личности из служб его величества. В это время года немного ниже по течению обмелевшая река образовывала брод. До темноты надо было успеть перебраться через него. А эти двое пусть помечутся немного, полезно, а то ничего вокруг не видят, кроме собственных персон.

Сочная зеленая трава на поляне пришлась по вкусу моему коню – животное довольно пофыркивало, срывая мягкими губами тонкие стебельки. Я с удобством устроился около костра, помешивая кашу в закопченном котелке. Девчонка сидела рядом, пыталась залезть в котелок палкой и от всей души старалась помочь.

Я отвел грязный прут в сторону, а чтобы помощница не заревела от обиды, показал ей на мечущихся вдоль ветки муравьев. Малышка тотчас принялась сдувать их на землю. Насекомые держались за прутья всеми лапами, пережидая нежданный ураган, и не желали спасаться. Девчонка не сдавалась, упорно надувала щеки. Вот за этим мирным занятием нас и застали «потерявшиеся» попутчики.

Сначала на поляну вылетела злющая пятнистая кошка, остановилась и недобро повела мордой, сшибая кончиком хвоста головки полевых цветов.

Крупная киса, опасная, вполне способная в одиночку завалить лошадь. А уж какая сердитая… Яростный рев, вырвавшийся из глотки зверя, наверняка распугал всю дичь в округе.

– Ну чего встала, проходи, садись есть, пока каша горячая.

Я даже не стал поворачиваться к гостье лицом. К хорошим советам эта женщина никогда не прислушивалась, вот и сейчас, вместо того чтобы присоединиться к ужину, выпустила когти и кинулась мне на спину. А зря. Чего-то подобного от нее и ждали.

Я успел увернуться, обхватить шею хищницы, рывком пригнуть к земле и сунуть к блестящему глазу острое лезвие ножа.

– Уймешься ты наконец?

– Пу-с-с-с-ти!!! – зашипела оборотень, но дергаться не стала.

То-то же! Знаю я теперь, какого ты роду-племени. Очень глупого. Агаи был прав, именно из-за своей воинственности, вспыльчивости, обидчивости вы почти вымерли. Даже люди не считали рош-мах колдунами и нежитью. Вообще непонятно, как этот народ умудрился продержаться так долго и полностью не исчезнуть с лица земли. Ведь крестьянствовать рош-мах не умели, в наемники из-за скверного характера не годились. Жили как разбойники, набегами, за что, собственно, и поплатились. Притом еще до прихода людей.

Я разжал руки, кошка попятилась, меняя очертания, и через минуту передо мной стояла светловолосая женщина. Совершенно голая.

– Прикройся чем-нибудь, мужу не понравится, что ты нагишом разгуливаешь.

Я бросил Таните свой плащ, она недовольно повела округлым плечиком, даже не думая поднимать пожертвованную ей одежду.

– Что, боишься не устоять?

– Боюсь.

Честное признание заставило бесстыдницу изогнуть крутую бровь в насмешке и огладить себя по бедрам.

– И тебе тоже следовало бы бояться, Танита, ты никогда не задумывалась, почему здоровый тридцатилетний мужчина до сих пор один? – Я постарался, чтобы мои слова прозвучали как можно спокойнее.

Глупая девчонка все же сумела меня распалить. Ничего не скажешь – красивая стерва.

Танита молча подняла плащ, завернулась в него и благоразумно сменила тему:

– Зачем убегал?

На этот вопрос я ответить не успел, на поляну вылетел всадник, он держал на поводу запасную лошадь.

Отлично, наконец-то все собрались.

Правда, Агаи встреча не обрадовала. Сирин спрыгнул на землю, бросив животных на произвол судьбы, и метнулся ко мне со сжатыми кулаками. Юношу просто трясло от злости.

– Ты!! Ты!!! Как ты мог?!!

Первый раз видел парня таким разгневанным. Чтобы прекратить эти вопли, я встал, дождался, пока он подбежит поближе, и врезал, не очень сильно, кулаком по его левому уху, потом подождал, пока Танита поможет мужу подняться, и тихо сказал:

– Так, вы оба, слушайте внимательно. Я больше не буду терпеть ни ваших ссор, ни ваших истерик, ни вашего неуважения ко мне или друг к другу. Это слишком опасно в дороге. Когда вы обнаружили, что меня нет? Через полчаса? Через час?

Агаи перестал трястись и мучительно покраснел, его возлюбленная насупилась, но не сказала ни слова, и это было правильно.

– Если еще раз позволите себе что-нибудь в этом духе, снова исчезну, и ее с собой прихвачу. – Я кивнул на девочку, которая за время нашей перепалки все-таки успела сунуть в кашу свою ветку и теперь с довольным видом облизывала ее. – Только в следующий раз приложу все усилия, чтобы вы нас не нашли, и можете не надеяться ни на свои крылья, – я взглянул на Агаи, потом перевел взгляд в сторону Таниты и закончил, – ни на свой нос!

После этой дивной речи сел, отобрал палку у ребенка и скривился: из валявшегося вокруг сушняка малышка ухитрилась выбрать самую неудачную хворостину – ветку едкого тополя. Теперь у каши будет отвратительный привкус. Настроение сразу ухудшилось, и я не удержался от еще одной фразы:

– Больше нравоучительных бесед на тему дисциплины и взаимоуважения проводить не стану, не маленькие.

Горькой кашей мои спутники давились в полной тишине, я и девочка обошлись галетами с сыром.

После ужина Танита отправилась чистить посуду, а ее супруг уселся рядом со мной и серьезно сказал:

– Прости, Дюс. Я не хотел тебя подводить, больше это не повторится. И еще, не обижайся, но место для стоянки выбрано неудачно. Боюсь, скоро у нас будут гости.