Во имя потерянных душ - Виталий Зыков

Но, несмотря ни на что, для всех двуногий сородич махайрода оставался всего лишь животным. Хитрым, опасным, но животным. И только Захар усматривал в происходящем свою логику.

Он попытался поделиться сомнениями с Лехой, но тот строил планы мести и забивать голову ерундой не собирался. Разумна тварь или нет — неважно, их задача ее догнать и отправить в местный аналог ада. Точка.

Захар даже пожалел, что сейчас с ним нет Артема. Оборотни в основной своей массе простые парни, их высокие материи не интересуют. Со Сноходцем же можно обсудить любые, даже самые бредовые, теории. В конце концов, он не Шерлок Холмс, чтобы в одиночку раскручивать клубок загадок и нанизывать факты на нитку рассуждений. Его дело бой, голову пусть ломают другие.

Однако зверь сам дал ответы на некоторые загадки.

Ближе к обеду отряд догнал хищника у двенадцатиэтажки на самой границе района. Место приметное — здесь проживал почти десяток семей и располагался наблюдательный пост Башни. Народ промышлял охотой, поиском полезных в новом Сосновске вещей и развалин Древних, оплачивая собственную безопасность долей с добычи.

И монстру вздумалось потревожить столь полезных Кардиналу людей. Очень опрометчивое решение.

Как только Захар увидел, что тварь взобралась по стене на третий этаж и уже примеривается к решеткам, он тут же скомандовал атаку. Мохнатая помесь обезьяны и кошки была как на ладони, и снять ее из винтовки плевое дело.

Они с Лехой уже мчались к дому, когда дважды щелкнул выстрел, и Захар собственными глазами увидел, как пули впустую выбивают пыль из бетонных стен. И это с полусотни-то метров! Такое могло быть лишь в одном случае — у зверя чародейский щит. Но если это правда, то какое же это тогда животное?!

В голову сразу полезли мысли о демонах и темных чарах, а осколок камня на груди тревожно заморгал. Вспомнился и Леонид с его потрясающей мощью и злой магией. Если им встретился кто-то вроде него, то будут жертвы, очень много жертв. И значит, пришла пора для новых способностей.

Как и учил Кардинал, Захар сосредоточился на грубом «кулоне» у себя на груди и мысленно воззвал к Ладару. Посвящение Свету на алтаре погибшего бога открыло доступ к могучей Силе. В бою с Леонидом он еще толком не умел ею пользоваться, но последние полгода многое изменили. Любой темный получит в лице Захара очень неприятного противника.

На него словно пролился поток Света. Энергия уже привычно разлилась по всему телу, наполняя каждую клеточку ощущением легкости и силы. И с каждым вздохом она росла все больше, отчего любая трудность теперь казалась чем-то мелким и незначительным.

Заревев от восторга, Захар оттолкнулся ногами и сиганул вперед длинным нечеловеческим прыжком. Леха остался где-то позади, и несколько долгих секунд ему предстояло сражаться с загадочной зверюгой в одиночку. Это не могло не радовать. Если все пойдет как надо, драка закончится, так и не успев толком начаться.

…То, что он опять ошибся, Захар понял, когда врезался в стену. Во все стороны брызнула бетонная крошка и осколки кирпичей, а тварь необъяснимым образом оказалась чуть в стороне. Обозленный Захар ловкость противника не оценил и продолжил атаку. Острые когти, аж звенящие от Силы Света, на манер ножей вонзились в мохнатый бок. Затем последовал сильный рывок, и они оба сверзились вниз.

Последующий обмен ударами выпал из памяти. Отложилось лишь мельтешение лап, хаотичные выпады, рев и брызги крови. Лехе даже не пришлось вмешиваться — зверь серьезно уступал Захару.

В этом-то и крылась ошибка. В какой-то момент тварь разорвала дистанцию, метнула в дернувшегося следом Дылду обломок кирпича и с завидной прытью рванула на территорию Дворца спорта. Преследовать ее на чужой земле никто не решился.

— Ты видал, какая сволочь?! — заорал Леха, потирая грудь — метательный снаряд он благополучно прозевал.

— Видал, — согласился тяжело дышащий Захар. — А ты ошейник видал?

— Чего? — переспросил Леха.

— Ошейник, — терпеливо повторил Захар. — У зверя был под гривой ошейник. Я лишь во время боя заметил, когда рукой зацепил.

— Ого! Получается, у птички есть хозяева…

— Не без этого, — сказал Захар. — А еще у нее имеется щит от пуль и еще куча каких-то чар.

Леха выругался сквозь зубы.

— Значит, темные… Скоро от культа совсем житья не станет!

— Не буду спорить, — фыркнул Захар. — Да только заклинания на нашем госте светлые.

— Как светлые?! — ахнул Леха.

— Так! И мне это совсем не нравится, — буркнул Захар. — Возвращаемся.

Весь обратный путь Захар был мрачен и хмур. До Переноса он старательно держался подальше от политики, считая ее делом грязным и неблагодарным. Чтобы вымазаться с головы до ног, порой достаточно просто оказаться рядом с очередным вождем, когда же сталкиваются две противоборствующие партии, то и по шапке получить недолго. Лес рубят — щепки летят, так ведь?

От ситуации же с хищником даже не воняло, от нее смердело самой грязной политикой. Ошейник, чары, необычное поведение зверюги, да и сама ее внешность, сильно смахивающая на боевую форму какого-нибудь собрата-оборотня, — все складывалось в неприглядную картину чужой подлости. Перенос породил несколько конкурирующих сил с враждебной идеологией, и визит двуногого сородича махайрода всего лишь первая ласточка в разгорающейся войне за будущее выживших людей. Но если раньше противоборствующим сторонам удавалось держаться в рамках «честного» боя, то теперь Церковь Последнего дня перешла границу дозволенного.

Взаимные нападения на патрули, охота на Меченых и акции по освобождению рабов не затрагивают обычных людей. Им нет дела до идейных разногласий, их интересует лишь собственная безопасность. Однако появление в Слободе цепного пса церковников есть не что иное, как попытка террора против мирных жителей. Если им удастся убрать те ростки надежности и безопасности, олицетворением которых стала Башня, начнется повальное бегство. И как с этим бороться — непонятно.

Захар собирался задать данный вопрос Кардиналу, но в Башню группа вернулась поздно, а на следующий день открылся Совет Конклава. Стало не до приватных разговоров…

Надо сказать, что созданное Хмурым некое подобие ордена Меченых продолжало активно развиваться. Появлялись новые члены, проводилось обучение новичков, а более опытные Измененные делились приемами и боевыми техниками. Разумеется, не все было так уж гладко, имелись свои сложности, да и ледок недоверия между недавними соперниками в борьбе за выживание никуда не делся, но главное, запущенный однажды процесс не останавливался. Крепли связи, налаживались взаимоотношения между враждебными ранее группами. Да и утвержденный большинством Кодекс пришелся по душе многим, особенно молодежи. Основная его идея об избранности Меченых давала чувство уверенности в себе, привносила в жизнь некий высший смысл. Мысль, что ты не уродливое порождение Переноса, а Бессмертный, борец за будущее человечества, весьма воодушевляла. Прячущиеся же за туманом пафоса правила и нормы поведения уже сейчас играли роль законов.