Девять принцев Амбера - Роджер Желязны

Рэндом, однако, взглянув на загадочной формы руль как раз втот момент, когда снова раздался вой в лесу, удрученно покачал головой, ивнезапно деревья стали гораздо выше; теперь их украшала бахрома из низкосвисающих виноградных лоз и что-то вроде голубого испанского мха, похожего накружевную накидку. Зато машина обрела почти нормальный вид. По счетчику у насоставалось еще полбака бензина.

— Пока едем дальше, — задумчиво проговорил мойбратец, и я только согласно кивнул.

Дорога снова стала значительно шире, на ней появилосьбетонное покрытие, с обеих сторон лежали глубокие кюветы, заполненные грязнойжижей. На поверхности жижи плавали листья, мелкие ветки, разноцветные птичьиперья…

Голова у меня вдруг стала странно легкой, я почувствовалнебольшое головокружение. Рэндом тут же предупредил:

— Спокойно. Дыши глубже. — Хотя я ничего о своихощущениях сказать не успел. — Мы срезаем путь, так что сила тяжестинесколько изменится. До сих пор нам поразительно везло! Я хочу, пока возможно,попользоваться этим везением. Следует спешить: может быть, удастся выигратьвремя.

— Хорошая идея! — одобрил я.

— Может, и так, — пробормотал он. — Но мнекажется, в любом случае рискнуть стоит… Ого! Гляди-ка!

Мы взбирались на холм, и тут с другой невидимой нам сторонына вершину его вылетел грузовик и с грохотом понесся вниз, нам навстречу. Онмчался по встречной полосе прямо нам в лоб. Я резко крутанул рулем, чтобыизбежать столкновения, но грузовик тоже резко вильнул. В самый последниймомент, чтобы избежать лобового удара, я вынужден был съехать с дороги намягкую обочину и остановиться у самого краешка глубокого кювета.

Справа от меня с визгом затормозил грузовик. Я попыталсявывернуть колеса и выбраться на дорогу, однако мы прочно застряли в рыхлойземле.

Хлопнула дверца грузовика, и я увидел, что из кабины справой ее стороны вылез шофер — что означало только одно: он-то ехал как раз посвоей полосе, а мы — по встречной! Я был уверен, что нигде в Штатах нетлевостороннего движения, в отличие от Великобритании, однако я был такжеуверен, что земные края, которые я знал, остались далеко позади.

Это была цистерна. На боку у нее огромными красными буквамибыло написано: «ЗУНОКО», а пониже и помельче — «ездием па всиму свету». Шоферобрушил на меня целый поток брани, едва я успел, выбравшись из машины, начатьизвиняться. Он был таким же высоким, как и я, только очень толстый и похож напивную бочку; в руке он держал монтировку.

— Послушай, я ведь уже извинился, — сказаля. — Ну что тебе еще от меня надо? Никто не пострадал, машины целы…

— Да таких дерьмовых водил, как ты, и близко к дорогеподпускать нельзя! — завопил он. — Ведь ты, ублюдок, кому хочешь подколеса попадешься!

Тогда из машины вылез Рэндом и сказал:

— Слушай, парень, вали-ка ты своей дорогой! — Вруке Рэндом держал пистолет.

— Убери, — быстро сказал я, однако он непослушался и спустил предохранитель.

Наглый хмырь развернулся и бросился бежать; широко раскрытыеглаза его побелели от страха, челюсть отвисла.

Рэндом поднял пистолет и аккуратно прицелился прямо в спинубегущего; мне удалось стукнуть его по руке, как раз когда он выстрелил.

Пуля чиркнула по бетонному покрытию и срикошетила назад.

Рэндом резко повернулся ко мне; лицо его было белым как мел.

— Ты, кретин чертов! Выстрел мог взорвать бак!

— А еще мог пришить того типа. Ты ведь в него целился?

— Ну и что? Кому какое дело? Все равно мы больше невоспользуемся этой дорогой, лет пятьдесят по крайней мере. Ублюдок осмелилсяоскорбить принца Амбера!.. Я ведь, между прочим, твою честь защищал.

— Свою честь я способен защитить сам, — медленнопроговорил я, и душу мою вдруг охватило какое-то холодное ощущение собственногомогущества. — Мне, а не тебе, было решать, казнить его илимиловать. — Я с трудом сдерживал охвативший меня бешеный гнев.

И тут Рэндом виновато опустил голову.

Я услышал, как захлопнулась дверца грузовика, и цистернаринулась по дороге вниз.

— Прости меня, брат, — сказал Рэндом. — Я быникогда не осмелился… Но ужасно обидно было слушать, как кто-то из этихразговаривает с тобой таким тоном. Я понимаю: мне, разумеется, следовалоподождать, пока ты сам решишь, как с ним поступить. По крайней мере, я долженбыл сначала посоветоваться с тобой.

— Ладно. Что там говорить. Давай выбираться надорогу, — сказал я ему. — И поехали дальше, если сможем.

Задние колеса увязли в грязи по самые оси. Я озадаченносмотрел на них. Но тут Рэндом окликнул меня:

— Порядок, я взялся за передний бампер. Берись зазадний и отнесем ее на дорогу… а потом будем держаться левой стороны.

Он не шутил.

Рэндом что-то сказал насчет меньшей силы притяжения, нонастолько меньшей она не была. Я знал, что силен, но сомневался, что сумеюподнять заднюю часть «Мерседеса». С другой стороны, иного мне не оставалось:Рэндом явно именно этого от меня и ожидал, а посвящать его в пробелы своейпамяти сейчас не стоило.

Так что я присел на корточки, взялся за бампер и началпотихоньку выпрямлять ноги. Задние колеса с чавканьем вылезли из земли. Машинабыла — черт побери! — довольно-таки тяжелой, но я вполне мог ее держать,да еще в полуметре над землей!

При каждом шаге я погружался сантиметров на пятнадцать вмягкую почву, однако машину нес. И Рэндом тоже на своем конце вполнесправлялся.

Мы поставили ее на дорогу, и мышцы лишь чуть-чуть ныли отнапряжения. Потом я снял ботинки, вылил из них грязную жижу, вытер изнутрипучком травы, выжал носки, счистил грязь с брюк, швырнул свою обувь под заднеесиденье и босиком залез в машину.

Рэндом тоже быстренько прыгнул на свое сиденье и произнес:

— Слушай, я бы хотел еще разок перед тобой извиниться…

— Да ладно, — сказал я. — Дело прошлое.

— Да, конечно, но мне бы не хотелось, чтобы у тебяоставалась заноза в памяти…

— Не останется, — успокоил я его. — Простоотныне умерь свой пыл, когда будешь убивать кого-то в моем присутствии.

— Хорошо, — пообещал он.

— Тогда поехали. — И мы двинулись дальше.