Броненосцы победы. Топи их всех! - Вячеслав Коротин

Увы. По возвращении на "Сердитый" его ждал сюрприз в виде японского офицера в вельботе под белым флагом.

— Капитан-лейтенант крейсера императорского флота "Отова" Суга, — представился японец.

— Чем обязан визитом? — поинтересовался мичман, представившись в ответ.

— Имею честь предложить вам либо спустить флаг и сдать свой корабль, либо выйти в море на рыцарский бой с моим кораблём.

— А вам не кажется, что находясь в нейтральном порту, вы не имеете прав диктовать такие условия. К тому же ваш корабль находятся здесь дольше моего и по всем нормам международного права обязаны покинуть порт раньше нас.

— Идёт война. В праве пусть потом разбираются дипломаты. Я военный и моё дело уничтожать врагов страны Ямато. Если вы откажетесь – мы атакуем ваш корабль в порту. Кстати, ваш соотечественник Руднев был смелее вас, — не упустил случая подпустить шпильку японец.

На губах Соймонова и стоявшего рядом Роднина заиграли улыбки.

— Так что на нашем месте вы бы вышли на бой с противником как бы силён он ни был?

— Можете не сомневаться!

— Ну тогда оглянитесь.

К борту "Сердитого" подходил катер под русским флагом. Катер говорил о присутствии на рейде крупного русского корабля или даже всей эскадры.

Этого не может быть! — пронеслось в мыслях у японца, — ещё вчера русскую эскадру видели почти сотней миль южнее и она уходила дальше на юг.

Русские офицеры иронически поглядывали на капитан-лейтенанта.

— Ну что, по прежнему согласны на рыцарский бой, капитан Суга? — спросил Роднин.

— Я должен вернуться на свой корабль, — ответил тот.

— А вот тут заминка, — усмехнулся Соймонов, — вам придётся побыть нашим гостем, пока я не выясню обстановку.

— Вы не имеете права! Я прибыл под белым флагом. Вы обязаны… — замялся японский офицер.

— Вы сами поняли, что хотели сказать… ненужные слова? Вы не взяты в плен, вы задержаны на некоторое время. Обещаю, что через час-два вы будете свободны. Спуститесь в каюту, вас проводят.

С радостным удивлением командир "Баяна" Иванов увидел, что в порту находится русский миноносец. Обнаружение в порту "Отовы" также вызывало интерес и тревогу. Но в любом случае Иванов похвалил себя за то, что не завёл крейсер в порт. В этом случае пришлось бы сидеть в Шанхае ещё 24 часа после ухода японца. А там бы и его "старшие братья" подоспели бы.

"Баян" был один, он получил приказ Вирена в Шанхае связаться с Адмиралтейством, сообщить подробности прорыва эскадры, назначить точку рандеву с транспортами, которые из Петербурга должны были обеспечить. Подробности были в конверте, который Иванов должен был лично передать русскому консулу и проследить, чтобы после передачи телеграммы письмо было уничтожено.

Заметив "Сердитый", Иванов приказал пристать к борту миноносца и поднялся на его борт.

Выслушав рассказ мичмана, каперанг с трудом сдержался, чтобы не расцеловать этого славного юношу, который, к тому же даже стеснялся рассказывая о своей, смело можно сказать, героической одиссее.

— Я пока съеду на берег, но "Баян" останется на внешнем рейде, так что не выпустим, не волнуйтесь. Или разоружатся они, или милости просим… "Сердитому" придётся спустить флаг после боя с японцем, а может и нет, но не беспокойтесь, вас с Родниным и пару десятков матросов я заберу на эскадру. Если пожелаете, конечно. Но такие моряки как вы России сейчас нужны. А миноносец, в случае чего, оставите на попечение кондукторов и остатков команды. Официальной частью займётся наш местный военный представитель, я договорюсь. Возражения будут?

Вернувшись на "Отова", Суга, доложил о беседе с русскими, что, впрочем, уже не имело значения. "Баян" почти втрое превосходил японский крейсер по водоизмещению, более чем вчетверо по весу бортового залпа, не уступал в скорости, к тому же имел броневой пояс. Стоящий на внешнем рейде "Баян" надёжно перекрывал выход в открытое море. А до истечения отпущенным международным правом времени нахождения в нейтральном порту оставалось три часа.

"Отова" хоть и был новейшим крейсером, улучшенным вариантом "Нийтаки", но улучшены были мореходность, скорость, а вот как раз вооружение было ослаблено по сравнению с прототипом. Большинство экипажа было не имеющим опыта войны. Именно поэтому Тóго и отправил скоростной, но слабый крейсер на юг, в качестве разведчика. И в открытом море "Отову" никто из русских бы не догнал. Надо же было так глупо попасться!

Собрав офицеров крейсера командир японского корабля обрисовал ситуацию и предложил игнорировать правило 24 часов. А русские не посмеют здесь находиться долго – они прекрасно понимают, что адмиралу Тóго уже известно о их нахождении в Шанхае. Не раз уже в этой войне японцы грубо нарушали международное законодательство и им это сходило с рук. Причём, будь это Циндао, принадлежавшее немцам, "полусоюзникам" русских… Немцы уж точно не позволили бы творить на своей территории такой же "беспредел" как было в Чемульпо и в Чифу. Но китайцы не посмеют что-то категорически требовать со своих недавних победителей.

— Господин капитан, катер под белым флагом! — заглянул в каюту вестовой.

К борту подходил катер с "Баяна". По поданному трапу на борт поднялся русский офицер.

— Лейтенант Подгурский, — козырнул он японскому командиру, — господин капитан, я уполномочен передать вам следующее: до окончания разрешённого времени стоянки в порту у вашего корабля осталось два часа. Если по истечении этого времени ваш крейсер не спустит флаг и не разоружится или не покинет порт, то наши силы атакуют вас прямо здесь, в порту. На принятие решения вам даются те самые два часа. Причём если вы всё-таки решите разоружаться, то мы не поленимся проконтролировать это, простым спуском флага вы не ограничитесь. Честь имею!

После убытия русского офицера в кают-кампании "Отовы" повисло тягостное молчание.

— Ну что же, господа. Сберечь крейсер не удастся, — заговорил капитан 1-го ранга Арима. — Русский "Варяг" вышел на бой при гораздо более неблагоприятных обстоятельствах. Мы не можем покрыть позором себя и нашу родину, показав, что у нас меньше мужества, чем у русских. Да и шансы у нас, хоть и небольшие, но есть. Готовить крейсер к бою!

* * *

А ведь наше интернирование откладывается, Василий, смотри! — протянул мичману бинокль инженер-механик.

На "Отове" разводили пары, было видно оживление на палубе, а через несколько минут крейсер начал выбирать якоря.

— Ну и нам туда же, — усмехнулся Соймонов. — Поднять якорь! Следовать на внешний рейд! А драться постепенно надоедает, а?

— Ну а нам драться и не придётся, хотя для чего мы жалование получали все эти годы и мундир носили, чтобы барышень охмурять? — усмехнулся Роднин. Ладно – я в машинное, зови, если что.

Юркому миноносцу потребовалось, конечно, гораздо меньше времени, чтобы выйти на внешний рейд. И когда "Отова" показался на выходе из порта, "Сердитый" уже успел встать на якоря на внешнем рейде. Вся команда кроме машинной вывалила на палубу и с нетерпением стала ждать начала боя.