Путь безнадежного - Аркадий Степной

Тем временем их шествие достигло городских ворот. Конвоировавшие их стражники переговорили со своими коллегами, охранявшими ворота, и вот уже вся процессия покидает пределы города. К удивлению Рустама, по ту сторону ворот, за рвом, наполненным водой, который они пересекли по подвесному мосту, тоже стояли дома. Довольно много, хотя в отличие от тех, что за городской стеной, эти все были деревянные. «Здесь нельзя строить из камня, – объяснил ему Дайлин. – В случае осады здесь все будет сожжено».

Их колонна прошла мимо этих жилищ и вышла на пыльную дорогу, вдоль которой тянулись засеянные пшеницей поля с работающими крестьянами. Через какое-то время командир стражников приказал свернуть на боковую дорогу, ведущую к лесу. По мере того как солдаты приближались к опушке, до них стали доноситься голоса лесорубов и стук топоров, а навстречу попалась подвода, запряженная двумя волами и доверху нагруженная бревнами.

Хозяин лесопилки, нелюдимый мужик в новой ярко-красной рубахе, разъезжавший на лошади, разделил солдат на тройки и отрядил их таскать бревна. Рустам с Дайлином вызвались в одну тройку с Гартом, и у них наконец появилась возможность поговорить.

– Спасибо, – поблагодарил Рустам Гарта, придержав его за рукав.

– За что? – остановившись, обернулся к нему Гарт.

– За то, что помог нам утром.

– Это было нетрудно.

Все трое остановились на полдороге к поляне, с которой они должны были перетаскать бревна. И если бы сержант это заметил, им всем наверняка пришлось бы худо. Но Рустам хотел прояснить все здесь и сейчас, поэтому продолжил:

– Может быть, и нетрудно, зато очень вовремя. Ты нас выручил, мы теперь у тебя в долгу. Верно, Дайлин?

Молчавший до этого Дайлин с согласием кивнул и с благодарностью добавил:

– Если бы ты не вступился, нас бы могли убить. Спасибо, Гарт, мы твои должники.

– Вот еще. – Гарт недовольно хмыкнул. – Благодарность принимаю, но насчет должников забудьте, мы квиты.

– Как это? – удивился Рустам.

– А вот так, – угрюмо отрезал Гарт. – Я это сделал не для вас, а для самого себя. Ясно?

– Нет, – честно ответил Дайлин, а Рустам попросил:

– Объясни.

– Все просто. – Гарт тяжело вздохнул. – Я уже больше полугода в этом полку. Вокруг одно отребье: воры, грабители, насильники и убийцы. Нормальный человек, попадая в эту клоаку, погибает или становится одним из них. Я пытался обособиться от всего этого, какое-то время мне даже казалось, что у меня получается. Как улитка, спрятался в своей раковине и делал вид, что так и надо. Вот только, если на дерьмо внимания не обращать, его от этого меньше не станет. Знаешь, сколько таких простых ребят, как Дайлин, передохло на моих глазах? Слишком много, сразу даже всех и не вспомнишь. – Гарт немного помолчал. – И все это время работало одно нерушимое правило: каждый был сам за себя. В стаи объединяются только тюремные крысы. Если ты попадаешь сюда, у тебя только два выхода: или они тебя сожрут, или ты станешь одним из них. Мне казалось, что я нашел третий путь, но это только казалось.

Рустам с Дайлином слушали его слова внимательно, не перебивая. Гарт говорил спокойно, высоко держа голову и в то же время избегая смотреть им в глаза.

– Все это только казалось, никакого третьего пути не было. Я просто изо дня в день становился все больше похож на них. Чувство, что я делаю что-то не так, мучило меня уже давно, но окончательно я все понял только вчера. Когда увидел одного странного парня, чуть ли не доходягу. – Гарт предостерегающе поднял руку, увидев, что возмущенный Дайлин хочет ему возразить. Рустам успокаивающе положил Дайлину на плечо свою ладонь, и Дайлин промолчал. В конце концов, нечего обижаться, Гарт ведь абсолютно прав в своей оценке. А Гарт тем временем продолжил: – Вот только этот доходяга, едва появившись в казарме и, судя по лицу, уже успев попасть под пресс, тем не менее не стушевался и вступился за мальчишку, которого совсем не знал. Поступок крайне глупый и необдуманный. Но после нашего ночного разговора, – Гарт опустил глаза и посмотрел на Рустама, – я подумал, что, может быть, так и надо? Может, лучше умереть, оставшись человеком, чем прожить долгую жизнь крысой? Ты мне напомнил, Рустам, что если хочешь остаться человеком, то будь им везде, даже в таком поганом месте, как этот полк. Так что, ребята, я сделал это не для вас, а для себя. Поэтому и считаю, что мы квиты. Теперь ясно?

– Теперь ясно, – ответил Рустам, и Дайлин с согласием кивнул.

– Ну тогда, братцы, пора браться за работу, если сержант заметит, как мы здесь мило беседуем, одной неприятностью у нас будет больше.

Рустам кивнул в ответ, но Дайлин придержал Гарта:

– У меня есть еще один вопрос. Можно?

– Давай, только быстро. – Гарт бросил взгляд по сторонам, но сержанта пока по-прежнему не было видно.

– Когда утром ты сказал Брину, что мы твои друзья, ты сделал это только для того, чтобы остаться человеком, или ты действительно… хочешь быть с нами вместе? – Дайлин под конец смутился и последние слова произнес еле слышно, но Гарт услышал.

– По правде говоря, я сказал это только для того, чтобы остаться человеком, – очень серьезно ответил Гарт, Дайлин, заметно огорчившись, понимающе кивнул. – Но сейчас мне кажется, что, если три хороших парня будут держаться вместе, хуже от этого не будет. Если, конечно, вы, ребята, не против?

– Не против. – Дайлин не смог скрыть радостной улыбки. – Рустам, мы же не против? – спохватившись, посмотрел он на своего товарища. Гарт тоже устремил на него вопросительный взгляд.

– С чего это я буду против? – пожал Рустам в ответ плечами. – Втроем будет только легче и… веселей.

– Ура! – крикнул Дайлин.

Ведь за одни только сутки жизнь его изменилась кардинально. В нее снова вернулась надежда, и это не могло его не радовать. Гарту стало стыдно, он знал мальчишку две недели и за это время ни разу не видел на его лице улыбку.

К счастью, никто не заметил их небольшой отлучки, лесорубы приготовили необходимые для переноски бревна как раз к тому времени, когда друзья вышли на поляну. Капралы стали выстраивать безнадежных в шеренги, а потом шеренга за шеренгой подходила к лесорубам, которые с кажущейся легкостью закидывали на плечи солдат тяжелые бревна. Рустам с товарищами стали в конце очереди. Шеренги двигались неторопливо, это раздражало капралов, и они то и дело покрикивали:

– Шевели, шевели ногами, овечье мясо! Дубинки захотели, ослиные задницы?

Рустам услышал, как один лесоруб пожал плечами и презрительно кинул другому:

– Зря орет. Что с них можно взять? Это же – овцы.

– Почему все называют нас овцами? – задал Рустам Гарту давно заинтересовавший его вопрос.

– Ты что, не знаешь? – удивлено округлились у Гарта глаза.

– Он приехал издалека, – пояснил Дайлин. – Совсем издалека и ничего не знает о Глинглоке.