Серебряный зов - Деннис Л. Маккирнан

— Что? Это невероятно! — воскликнул Перри, пораженный услышанным. — Сотни людей и варорцев держали рог зова в руках, не может быть, чтобы никто до тебя этого не заметил.

— Скорее всего, сэр, они не рассматривали его достаточно внимательно, — упрямо возразил Коттон. — И видели лишь то, что ожидали увидеть. Вы же знаете, он принадлежал жителям Валона, который всегда славился превосходными наездниками, и поэтому валонцы видели в этих маленьких фигурках всадников, точно таких же, как они сами. И капитан Патрел, получивший рог от маршала Видрона, думал так же, как и все остальные. К тому же он ведь и называется Валонским рогом, или рогом Зова.

— Ты меня убедил, Коттон, — произнес Патрел, подбирая очередную ветку. — Значит, тебе удалось разглядеть то, чего не заметил за двести лет ни один варорец, а до того ни один валонец за целых двадцать четыре столетия, со времен Эльго и Торка. И если всадники действительно гномы, тогда понятно, почему Борин и Анвал пришли в такое возбуждение.

— О нет, сэр, здесь я с вами не согласен,— сказал Коттон. — По–моему, это делает тайну еще загадочней.

— Нет, Коттон, я имел в виду, что рог Зова для гномов не просто рог, он имеет для них какое–то особое значение, о котором мы не догадываемся. Потому–то Анвал и Борин и повели себя так странно. А о чем подумал ты?

— Всем известно, сэр, что гномы не ездят на настоящих лошадях, — ответил Коттон. — Анвал еще в Руте сказал, что лучше пройдет весь путь пешком, чем взберется на коня. Раньше я думал, что они просто–напросто боятся лошадей, однако мы видели, что гномы спокойно запрягают их в повозки. Но почему же тогда на роге изображены гномы–всадники?

Перри, конечно, не знал ответа на этот вопрос. Он помнил, что на серебряном роге выгравированы именно лошади, а не пони, однако всегда считал, что всадники — это люди. Ему захотелось самому еще раз взглянуть на рог при первой же возможности.

Собрав достаточно хвороста, они двинулись к лагерю. Вдруг Коттон, тащивший огромную охапку веток, оступился и шлепнулся на землю, в высокую траву.

— Коттон! — закричал Перри. — Куда ты подевался?

— Я здесь, в траве, — ответил Коттон. — Оступился и упал, весь хворост рассыпал.

Перри, увидев, что Коттон цел и невредим, расхохотался. Коттон тоже начал смеяться, так что все их задумчивое настроение мгновенно рассеялось. Обмениваясь шуточками, они подобрали ветки и вернулись в лагерь как раз к чаю.

Встали все рано и еле держались на ногах от усталости. Варорцы и гномы расстелили спальные мешки и мгновенно заснули. А лорд Киан сел на бревно и принялся затачивать свой клинок. Они решили, что ночью будут по очереди дежурить, хотя до тех мест, где появлялись рюкки, были еще сотни и сотни миль.

Перри стоял на страже третьим. С непривычки у него скоро начали слипаться глаза. Чтобы не заснуть, он стал ходить вокруг лагеря, изредка останавливаясь подбросить в костер веток, тихонько напевая песню Ночных стражей. Только сейчас баккан по–настоящему ее прочувствовал.

Дрожащие огни костра

Рождают призрачные тени,

И в бездне неба до утра

Мерцают звездные скопленья.

Кругами в темноте ночной

Дозорный молчаливо бродит,

Храня товарищей покой

И радуясь, что ночь уходит.[1]

Через положенное время он разбудил Анвала, который должен был сторожить следующим, и улегся, положив под голову вместо подушки свернутый эльфийский плащ. Перед тем как заснуть, Перри все думал и думал об открытии, сделанном Коттоном. И остаток ночи ему снились лошади, скачущие по открытым равнинам, и на каждой верхом сидел гном.