Северная невеста - Катерина Полянская

На лоб упал прохладный поцелуй.

— Спасибо, малышка.

Отвечать не было сил.

Да это и не требовалось. Мохнатая шкура, прикрывающая вход, приподнялась, впуская в шатер прохладный воздух и мужские голоса. Слуги вернулись.

— Госпожа, не помешаем? — тоненько пискнул Нирван.

— Льера, а не госпожа, — тут же отвесила ему подзатыльник Вида.

Она-то была в курсе, что Нира никакая не девчонка, а потому особо и не церемонилась.

— Сладких снов, дорогая, — устало улыбнулся названный Этельвином и скрылся из виду.

Камеристка тут же склонилась ко мне и с самым таинственным видом зашептала:

— А вы тут имена будущим деткам придумывали, да?

Утро встретило меня неприветливо, а именно — хмурой физиономией льера-Хранителя. Хм. Заорать, что ли? Вот как знала, что общение с некоторыми двудушниками до добра не доводит!

— Ривел! — наигранно-возмущенно, а со сна еще и хрипло. — Где ваши манеры?! Ворваться к спящим дамам в шатер — фи!

К слову сказать, из дам здесь присутствовала я одна. Куда испарились две другие в сию несусветную рань, пока оставалось тайной.

— Не время для реверансов, льера, — мрачно шикнул на меня будущий родственник. — Арлит заболел. Вы, кажется, у нас травница?

Внутри все оборвалось.

— Заболел? — отбросив стыдливость, я стрелой вылетела из-под мехового одеяла.

Светлые боги, что я наделала?! Мы с Этельвином.

Хранитель Дома Замерзшей Розы деликатно отвернулся, позволяя мне натянуть платье. Первое, которое под руку попалось, и прямо поверх ночной рубашки. Не раздеваться же при нем догола!

— Я удивлен не меньше вашего, льера, — объяснял тем временем дядюшка. — Арлит прежде на здоровье не жаловался. Никогда. А тут — лихорадка! Да в наших краях даже дети ею не болеют!

Вот тут сделалось стыдно по-настоящему. И предупреждали же, что нельзя, а я все равно полезла. Объяснил бы еще кто, зачем.

— Где только подцепить успел? — продолжал сокрушаться Ривел.

Ответа у меня не было, да и неважно это. Торопливо натянула платье, бросила тоскливый взгляд в сторону корсета, с которым не имела ни малейшего шанса справиться без посторонней помощи, и завернулась в шаль. Улыбаясь своей предусмотрительности, подхватила ларец с уже готовыми зельями. Правильно сделала, что не стала его в Школе оставлять! Лурден не обеднеет, а мне, как чувствовала, что сгодится.

— Ведите.

Старик стремительно зашагал к больному.

Пока шли к самому большому белоснежному шатру, я изо всех сил старалась успокоиться, хотя бы перестать так заметно трястись. Отвлечься на приветствия встречных воинов, например. Ох, Ада, Ада! Ну и натворила ты дел!

Но, если верить Ривелу, иммунитет у северян будь здоров. И Этельвин зла брату не желает, в последнем я почему-то не сомневалась. Может, все еще и обойдется. К тому же, в ларце у меня имеется несколько нужных микстур, а в полотняном мешочке, привязанном к поясу, медовая трава.

С этими мыслями в голове я и проскользнула в открывшийся проход.

— А неплохо ты тут устроился, — поприветствовала болезного, который возлежал среди мехов и подушек.

Себе выпросить парочку, что ли? Это я про бархатные подушечки с золотыми узорами.

Отбросила лишние мысли и склонилась над блондином. Ух, какой лоб горячий! Даже румянец на щеках выступил, что для северян само по себе нехарактерно. И дышит с хрипом…

— Прости меня, — выдохнула чуть слышно, выискивая в ларце нужные пузырьки.

Согревающая мазь, несколько травяных настоев, жаропонижающий эликсир… Чуть позже медовую траву заварю, не напрасно же дух советовал.

— Милая, — в льдисто-голубых глазах, затуманенных жаром, ясно читался укор. — В Джаанде нельзя быть такой доброй. Сожрут.

Хотелось напомнить, что, вообще-то, мы еще пока находимся на нейтральных землях, но я благоразумно прикусила язык. И без того дел натворила!

— Прости, — повторила еще раз и поднесла к пересохшим губам первый пузырек. — На вкус — гадость. Пей мелкими глоточками до дна.

Арлит страдальчески закатил глаза и попытался потерять сознание. Не помогло.

— Дети мои, — заинтересовался нашими перешептываниями дядюшка, — я что-то пропустил?

Мы дружно помотали головами, и каждый занялся своим делом: Арл — питьем предложенной гадости, я — завариванием трав.

Последующие часы прошли в хлопотах. Я отпаивала болезного всевозможными снадобьями, запас которых, на счастье, оказался достаточным, чтобы не было необходимости бегать по лесу в поисках нужных ингредиентов. Даже грудь и спину жениху согревающей мазью растерла. Можно было, конечно, переложить эту обязанность на Виду, но чувство вины порой творит чудеса.

Будущий муж стоически сносил лечение, глотал отвары кружками и даже почти простил проштрафившуюся меня. Во всяком случае, к этому были приложены все усилия.

— Зачем? — тихо вопросил Арл.

— М-м-м?

Все, что могла на данный момент, я уже сделала, и теперь просто сидела рядом, уложив его голову к себе на колени и перебирая молочные пряди. Вопрос заставил меня вздрогнуть, рука тут же потянулась проверить лоб. Все еще горячий…

— Что он тебе наплел?

Вот как тут объяснишь?

— С самого начала это была моя идея. Твой брат не виноват.

Надо срочно его чем-нибудь напоить для отвлечения внимания.

— Ну конечно! — и ни нотки доверия в ломком голосе!

— Правду тебе говорю! — я тяжко вздохнула и, зарывшись пальцами в его шевелюру, принялась мягко массировать голову. Лекарств, пожалуй, пока достаточно. — Просто он такой жалкий… И без того настрадался! А мы не сможем заняться собственными отношениями, пока твой брат сидит где-то там, — и выразительно постучала пальчиками по объекту исследований.

Ледяной льер не то согласился, не то задумался, но допрос прекратил. А вскоре и вовсе погрузился в беспокойный сон.

Примерно в таком ритме пролетел весь день.

До выделенного женщинам шатра я добралась к темноте, сдав пост и все лекарства Виде. Тело просто гудело от усталости. Но даже несмотря на это в голове вертелся навязчивый вопрос: как там Этельвин? За целый день ни разу не выглянул! В душу мягкой поступью закрадывалось беспокойство.

Пора начинать бояться? Я ведь ни сном, ни духом, как именно на вторую половину моего жениха могло подействовать наречение…

Мелко дрожащими пальцами справилась с пуговками, вынырнула из платья и юркнула под мохнатое одеяло. Даже поволноваться толком сил нет. И глаза слипаются… Спа-а-ать…

— Мне уйти? — потревожил спутанные мысли тоненький голосок.