Зачистка - Алексей Гравицкий

Как ни старался Мунлайт ступать беззвучно, а не получалось. От дождей земля раскисла. Под ногами хлюпало и чавкало. Да еще и рыжий, бывший тюремщик, топал рядом плечо в плечо. Дурак, сказал же ему дважды идти следом. Ладно, хрен с ним, воспитанием заниматься Мун не намеревался. Это только Иисус лечил и учил бесплатно.

Веснушчатого парня навязал Резаный, видать боялся, что Мун смоется, прихватив с собой хорошую винтовку с качественной оптикой и оставив вместо нее лишний рот с отстреленной ногой.

Услыхав, что Мунлайт согласен на его условия, Резаный приободрился. Узнав, какой ствол тот запросил для охоты на мутировавшего кабана, малость расстроился. Впихнув ему рыжего в сопровождение, снова возрадовался.

Конопатый парень имел характерное погоняло — Рыжик. И оказался весьма болтлив. Поначалу правда он привычно молчал, но отношения, строившиеся по схеме караульный-заключенный, себя уже изжили, потому он смотрел на Муна хоть и без особой приязни, но несколько иначе, чем прежде. А постепенно и вовсе разговорился. И если раньше болтал Мунлайт, норовя подначить и уколоть поехиднее, то вскоре ему пришлось заткнуться. Потому как на подначки, с тех пор, как Мун перестал быть врагом, Рыжик не реагировал, а самого его как прорвало.

Впрочем, и в этом стрекотании был толк. Очень скоро стал ясен расклад группы Резаного. Группировка возникла не так давно, создавал ее Резаный со своим приятелем по кличке Фрез. Когда-то Фрез с Резаным были не разлей вода. Вместе мотались за хабаром, вместе вступили в «Свободу», вместе из нее вылетели, когда Резаный по пьяни сообщил одному из «Свободовских» лидеров, что анархию он понимает иначе, а то что творится в «Свободе» не анархия, а бардак.

— Говорят, шрам у него с тех самых пор и появился, — конспиративным шепотом поделился Рыжик, хотя услышать их уже никто не мог. Из деревни они вышли и направились на юг.

— И кличка, говорят, у него с тех пор такая. Раньше другая была.

— Какая это? — живо заинтересовался Мун, но Рыжик лишь пожал плечами. Того периода жизни Резаного он воочию не наблюдал.

После почетного вылета из «Свободы» Резаный с Фрезом ходили в вольных сталкерах, пока мужика со шрамом не проперло создать свою группировку и он начал набирать людей. Большей частью молодняк конечно.

Когда шайка-лейка стала превращаться во что-то более менее осмысленное, возник вопрос самоопределения. Вот тогда Фрез с Резаным и переругались. Фрез предложил взять символом медведя, сообщив, что это православное тотемное животное, и звать его на самом деле бер. И бер обязательно должен фигурировать в названии группировки.

Резаный согласился взять медведя на эмблему, хотя все, что касалось беров и православных тотемов, посчитал бредом. Фрез возмутился, они заспорили. Фрез назвался православным язычником, дескать православный не потому, что в православии, а потому, что Правь славит. Резаный изгалялся и вертел пальцем у виска. В общем поругались.

Фрез обиделся и ушел. А Резаный остался со своим молодняком и парой старичков, которые его дюже уважали. Группировка стала называться просто группой Резаного, хотя медведь на нашивке остался. Базу они себе оборудовали не далеко от «Свободы». Из-за этой близости и оскаленной хари на эмблеме их стали периодически принимать за свободовцев. Это Резаного бесило невероятно.

— А Фрез чего же?

— С Фрезом они помирились, — поделился Рыжик. — Он приходит иногда, остается на неделю, на две. Помогает Резаному. Фрез хороший человек.

— Так он в группировке что ли?

— А кто ж его знает, — пожал плечами Рыжик. — Вроде бы, а вроде и нет. Он…

Но Мунлайт не дал закончить, резко поднял руку, жестом заставляя молчать, и опасливо вслушался в окружающий мир. Рыжик тоже прислушался, но судя по недоуменной роже ничего, кроме шелеста пожелтевшей листвы на ветру, не услышал.

— Что? — спросил осторожным шепотом.

Мунлайт объяснять не стал, достал винтовку и принялся неспешно крепить оптику.

— Кабан? — удивился Рыжик. — А где?