Двурожденные. Книга 3. Браслеты Скорби - Брендон Сандерсон

– Хром, – продолжал Вен-Делл, – никросил, алюминий, дюралюминий. Эти металлы не из тех, что были известны большинству предков. Лишь недавно металлургические процессы позволили им стать рядовыми.

– Рядовыми? – переспросил Уэйн. – Да одной алюминиевой пули, дружище, мне бы хватило, чтобы купить тебе наряд, в котором ты бы не выглядел так глупо, и еще остались бы деньги на красивую шляпу. Или даже две.

– Как бы там ни было, по сравнению с объемом алюминия в мире до Пепельного Катаклизма этот металл теперь и впрямь рядовой, – заявил Вен-Делл. – Переработка бокситов, современные химические процессы – все это дало нам доступ к металлам на уровне, которого раньше никто не знал. Автобиография Последнего Поручителя повествует о том, что первый алюминий добывали внутри Пепельных гор!

Вакс шагнул вперед, вдоль конуса света, исходившего из машины:

– И что же делают эти металлы?

– Исследования продолжаются, – ответил Вен-Делл. – Феринги с такими способностями встречаются очень-очень редко – и мы лишь в последние десятилетия получили достаточное количество металлов, чтобы начать эксперименты. Перестройка общества оказалась… изматывающим процессом.

– Вы жили раньше, – заметила Мараси. – Во времена Вознесшейся Воительницы.

Вен-Делл повернулся, вскинув брови:

– Именно так, хоть я и никогда с нею не встречался. Никто не встречался, кроме Тен-Суна.

– Какой была та жизнь? – спросила Мараси.

– Тяжелой, – со вздохом произнес Вен-Делл. – Она была… тяжелой.

– В наших воспоминаниях есть пробелы, – негромко прибавила Ме-Лаан. – Из-за того, что мы вытащили штыри. Это лишило нас части себя. Кое-что мы никогда не сумеем вернуть.

Вакс глотнул виски. В разговорах с кандра было нечто трудное, связанное с пониманием того, что большинство из них успели прожить несколько сотен лет к моменту, когда Мир Пепла завершил свое существование. Они были по-настоящему древними существами. Наверное, Ваксу не стоило удивляться их самонадеянности. Для них он сам – да и все прочие люди – были попросту детьми.

– Самость. – Вен-Делл стукнул по стене указкой, отбросившей тень на картинку. – Лорд Ладриан, другой ферухимик может воспользоваться вашей метапамятью?

– Разумеется, нет. Это всем известно.

– Почему?

– Ну… потому что она моя.

Ферухимия была простой и элегантной. Заполни метапамять каким-либо свойством в течение часа – для Вакса это был вес, а для Уэйна здоровье и исцеление, – и позже сможешь час употреблять то, что припас. Или забрать всю силу разом, обретя необычайную мощь, но всего лишь на мгновение.

– В изначальном виде сила – как алломантии, так и ферухимии – представляет собой то, что мы называем Инвеститурой, – сказал Вен-Делл. – Это очень важно, ибо в ферухимии Инвеститура конкретного индивида настроена на него особым образом. Она привязана к тому, что мы называем самостью.

– Вы пробудили во мне любопытство, – признался Вакс, глядя на стену, пока Вен-Делл неспешно направился обратно к своей машине. – Как же это получается? Моя метапамять… она что, меня узнает?

– В некотором роде. – Вен-Делл поменял предыдущую картинку на изображение ферухимика, который зачерпнул силу. Мышцы женщины увеличились в несколько раз по сравнению с нормальным размером, и она держала над головой лошадь. – В каждом человеке присутствует духовный аспект – часть, которая существует в совершенно иной реальности. Можете называть это душой. Ваша Инвеститура привязана к душе. Она может даже считаться частью души, как, к примеру, кровь – частью тела.

– Выходит, если бы человек мог сохранять самость, – рассуждала Мараси, – как Ваксиллиум сохраняет вес…

– То на какое-то время он бы остался без нее, – договорил Вен-Делл. – Скажем так, превратился бы в чистую доску.

– И смог бы использовать любую метапамять?! – воскликнула Мараси.

– Возможно.

Продемонстрировав еще несколько картинок, изображавших других ферухимиков, использовавших свои способности, Вен-Делл остановился на изображении набора наручей. Простые металлические обручи, вроде широких браслетов, которые полагалось носить на предплечьях под одеждой. Тип металла на черно-белой картинке определить было невозможно, зато на нем хорошо различалась древняя террисийская гравировка.

– Кое-кто экспериментировал с вашей идеей, – пояснил Вен-Делл, – и ранние результаты многообещающи. Конечно, наличие ферухимика, который может использовать любую метапамять, интригует, однако очень уж судьбоносным подобное не назовешь. В нашем обществе полным-полно индивидов с необычайными способностями, и это просто еще одна разновидность. Нет, меня интересует противоположное явление, мисс Колмс. Что, если ферухимик избавит себя от самости, а потом заполнит другую метапамять неким свойством. Допустим, силой. Что тогда?

– Он создаст метапамять, не настроенную на конкретного человека? – предположила Мараси. – Такую, которой сможет воспользоваться другой ферухимик?

– Допустим. – Вен-Делл улыбнулся. – Или есть другая вероятность? У большинства живущих ныне людей имеется хотя бы капля ферухимической крови. Возможно ли такое, что описанную мною метапамять, не привязанную ни к какому конкретному человеку, сможет использовать вообще кто угодно?

Понимание вспыхнуло внутри Вакса, как медленно горящий металл. Из кресла возле устройства тихонько присвистнул Уэйн.

– Любой сможет стать ферухимиком, – сказал Вакс.

Вен-Делл кивнул.

– Инвеститура – врожденная способность жечь металлы или черпать силу из метапамяти – также одно из качеств, которые можно сохранить при помощи ферухимии, лорд Ваксиллиум… это искусства, которые мы лишь начинаем понимать. Но секреты, которые в них содержатся, могут изменить весь мир.

В древние времена Последний Император обнаружил металл, превративший его в Рожденного Туманом. Металл, который мог жечь любой, – так о нем говорится. Тогда логично предположить, что кто-то сможет, манипулируя самостью и Инвеститурой, создать набор наручей, способных наделять ферухимическим или алломантическим талантом человека, надевшего их. Другими словами, позволит превратить кого угодно в Рожденного Туманом или ферухимика – или разом и в того и в другого.

В кабинете стало тихо.

От головы Вен-Делла отскочил орех.

Кандра обратил сердитый взгляд на Уэйна.

– Прости, – сказал тот. – Просто трудно поверить, что можно вести себя так театрально, вот я и предположил, что ты ненастоящий. Надо было проверить, понятно?

Вен-Делл потер лоб и резко, с раздражением выдохнул.

– Все это, конечно, очаровательно, – признал Вакс. – Но к несчастью, маловероятно.

– С чего вдруг? – спросил Вен-Делл.

– Вы не знаете, как это работает и сработает ли вообще. – Взмахом руки Вакс указал на экран. – И даже если сумеете в этом разобраться, вам потребуется полный ферухимик. Человек, обладающий по меньшей мере двумя ферухимическими способностями, поскольку ему нужно будет сохранять самость в одной метапамяти, а какое-то еще ферухимическое качество – в другой. Ржавь! Чтобы сотворить то, о чем ты рассказал минуту назад, и создать к тому же и алломантов, понадобится, в сущности, тот, кто и так уже является и Рожденным Туманом, и ферухимиком.