Двурожденные. Книга 3. Браслеты Скорби - Брендон Сандерсон

– Это верно, – согласился Вен-Делл.

– А сколько времени прошло с той поры, когда в мире еще рождались полные ферухимики?

– Очень-очень много времени, – снова согласился Вен-Делл. – Но родиться ферухимиком – не единственный способ воплотить это в жизнь.

После некоторого колебания Вакс вопросительно глянул на Мараси. Та кивнула. Тогда он пересек кабинет и отодвинул деревянную панель, за которой прятался стенной сейф. Ввел комбинацию и достал книжечку, присланную Железноглазым. Повернулся, демонстрируя ее кандра:

– Гемалургия? Гармония ее ненавидит. Я читал, что сказал по этому поводу лорд Рожденный Туманом.

– Да, – проговорил Вен-Делл. – Гемалургия… проблематична.

– Отчасти потому, что без нее нас бы не было, – прибавила Ме-Лаан. – Не очень-то весело осознавать, что людей убили ради того, чтобы наделить нас разумностью.

– Создание новых штырей – кошмарное дело, – согласился Вен-Делл. – У нас нет ни малейшего намерения заниматься подобным, чтобы экспериментировать с самостью. Вместо этого мы ждем. Рождение полного ферухимика в конечном счете неизбежно – особенно если учесть, что террисийская элита так старательно сохраняет и сгущает свою благородную кровь. К несчастью, наши… ограничения не действуют на всех. Существуют те, кто весьма близок к пониманию того, как все это работает.

«Мой дядя», – глядя на книжку, подумал Вакс.

Насколько он мог судить, Эдварн – человек, известный под прозвищем Мистер Костюм, – пытался вывести алломантов. Что он предпримет по поводу гемалургии, если узнает о ней?

– Мы должны опередить тех, кто может воспользоваться этим ради недобрых целей, – сказал Вен-Делл. – Мы должны экспериментировать, чтобы определить, как будет работать эта метапамять, лишенная самости.

– Это будет опасно, – заметил Вакс. – Смешивать силы – невероятно опасно.

– Сказал двурожденный, – хмыкнула Ме-Лаан.

– Мне ничего не угрожает, – бросив на нее взгляд, возразил Вакс. – Мои силы не сопоставляются – они из разных металлов.

– Может, они и не сопоставляются, – подхватил Вен-Делл, – но все равно чрезвычайно интересны, лорд Ваксиллиум. Любое смешение алломантии и ферухимии приводит к неожиданным последствиям.

– Что же в тебе есть такого, – проговорил Вакс, – отчего хочется врезать тебе по физиономии, даже когда ты говоришь полезные вещи?

– Никто из нас не смог в этом разобраться. – Ме-Лаан махнула Уэйну, чтобы бросил ей орех. – Одна из величайших загадок Космера.

– Ну же, ну же, лорд Ладриан! – Вен-Делл обратил к Ваксу ладони. – Разве можно так разговаривать с тем, кто носит руки вашего предка?

– Носит… руки? – переспросил Вакс. – Надеюсь, в метафорическом смысле?

– О нет. Бриз действительно сказал, что я могу их забрать, когда он умрет. Отличные пястные кости. Я их надеваю по особым случаям.

Вакс так и застыл, сжимая книгу и пытаясь осознать услышанное. Его предок, первый лорд Ладриан, Советник Богов… отдал этому существу свои руки.

В каком-то смысле он, Вакс, пожал руку трупу Бриза. Законник взглянул на свой стакан, с удивлением обнаружил, что тот пуст, и налил себе еще виски.

– Это был весьма содержательный урок, – проговорила Мараси. – Но прошу прощения, Святейший, вы так и не объяснили, чего хотите от меня.

Тем временем Вен-Делл сменил картинку в проекторе – и перед собравшимися в кабинете предстал мужчина с длинными черными волосами в накинутом на обнаженный торс плаще, который простирался за спиной, уходя в вечность. На скрещенных на груди руках красовались замысловатые наручи. Вакс ни разу не видел именно эту иллюстрацию, но изображенного на ней узнал сразу. Рашек. Первый Император.

Вседержитель.

– Что вам известно о Браслетах Скорби, мисс Колмс? – спросил Вен-Делл.

– Это метапамять Вседержителя. – Мараси пожала плечами. – Реликвия из мифологии, как ножи леди Рожденной Туманом или Копье Фонтанов.

– Есть четыре индивида, которые, по нашим сведениям, владели силой Вознесения: Рашек, Выживший, Вознесшаяся Воительница и сам господь Гармония. Вознесение Гармонии даровало ему точное и глубокое знание металлических искусств. Логично предположить, что Вседержитель овладел теми же сведениями. Он понял, что самость – это ферухимическое качество, и знал о тайных металлах. Ведь именно Вседержитель, а никто иной, давал своим инквизиторам алюминий.

Вен-Делл переключил картинку на более подробное изображение рук Вседержителя, охваченных металлическими обручами:

– Любопытно, однако никто в точности не знает, что произошло с Браслетами Скорби. Когда Вседержитель пал, Тен-Сун еще не присоединился к Вознесшейся Воительнице, и, хотя он клянется, будто слышал о них, пробелы в воспоминаниях не позволяют ему сказать, что именно и когда.

Браслеты Скорби окружает впечатляющее количество легенд. Древнейшие появились еще до Пепельного Катаклизма – совсем новые, выдуманные с целью развлечь посетителей, можно услышать в пивной за углом. Объединяет их одно: и те и другие утверждают, что надевший наручи Вседержителя предположительно сможет обрести его силу.

– Всего лишь фантазия, – фыркнул Вакс. – Естественно, людям этого хочется, вот и сочиняют истории. Это ничего не значит.

– Неужели? – В голосе Вен-Делла прозвучала ирония. – Народная мудрость приписывает Браслетам именно ту силу, о существовании которой наука начала предполагать лишь сейчас?

– Совпадение, – отрезал Вакс. – Во-первых, утверждение, будто Вседержитель мог создать нечто подобное, вовсе не означает, что он действительно создал. Во-вторых, ваши предположения о том, как действует самость, – пока всего лишь предположения. Кроме того, Браслеты наверняка были уничтожены, когда Гармония переделывал мир. И наконец, со стороны Вседержителя было бы глупостью создавать оружие, которое кто-то мог бы использовать против него.

Вен-Делл щелкнул переключателем, продемонстрировав новый эванотип – фреску с изображением помещения, в центре которого находился помост в форме усеченной пирамиды. На помосте стояла подставка, а на ней лежала пара наручей из тонких полосок металла, завитых в спирали.

Всего лишь фреска. Но и впрямь казалось, что на ней изображены Браслеты Скорби.

– Что это? – спросила Мараси.

– Один из наших братьев… – Ме-Лаан выпрямилась в кресле. – Кандра по имени Ре-Луур сделал этот снимок.

– Браслеты Скорби его очаровали, – пояснил Вен-Делл. – Ре-Луур провел два последних века, разыскивая их. А недавно вернулся в Элендель с эванотиповой камерой и несколькими снимками в рюкзаке. – Вен-Делл переключился на следующий, изображавший большую металлическую пластину, вделанную в стену и покрытую странными письменами.

Вакс прищурился:

– Язык мне незнаком.

– Его никто не знает, – сказал Вен-Делл. – Он совершенно чужд нам, не связан ни с террисийскими, ни с имперскими, ни с какими-либо другими корнями. Даже старые языки из записей Гармонии не имеют с этими надписями ни малейшего сходства.