Доминика из Долины оборотней - Оксана Чекменёва

– Отключены пароли? – переспросила я.

– Не только же ваш Эндрю с компьютерами на «ты», и у нас есть парочка суперхакеров, – улыбнулся Фрэнк. – Нельзя дать этому гаду ни малейшей лазейки, ни малейшей возможности улизнуть.

– Фрэнк, а вдруг у него осталась запись с превращением Стейси?! – испуганно воскликнула я. – Что, если её увидят, и...

Я замолчала, видя, как Фрэнк качает головой.

– Запись у него, конечно, осталась. Но Джейсон – это мой внучатый племянник, который участвовал в обыске и вскрывал его компьютеры, – забрал диск и стёр файл с этой записью. Стёр безвозвратно, восстановить не получится никакими современными техническими средствами.

– Хорошо, – я облегчённо выдохнула. – Значит, Стейси «исчезла»?

– О самой Стейси данные остались – что она осиротела и была помещена в приют, что была усыновлена. Но и всё. Это лучше, чем совсем убрать её из системы, остались же те, кто её помнит, какие-нибудь фотографии, документы в органах опеки, это может всплыть и вызвать вопросы. Пусть лучше так. А вот всё, что связано с её особенность – вычищено до блеска.

– Всё же интересно, почему Стейси такая? Это её личный дар, мутация, или она принадлежит к ещё одному, неизвестному нам виду оборотней?

– Боюсь, мы можем никогда этого не узнать. Её отец неизвестен, в свидетельстве о рождении – прочерк.

– Откуда ты знаешь?

– Солнышко, ты не единственная, кто заинтересовался происхождением Стейси. Наши с тобой родственники уже несколько дней пытаются аккуратно выяснить, кто её отец. Пока безрезультатно – слишком мало данных.

– Может, дело не в этом самом неизвестном отце? Что, если она подменыш, как Рэнди?

– Это было бы слишком невероятное совпадение, – покачал головой Фрэнк. – Возможно, вашему Джеффри что-нибудь удастся вытянуть из её крови? У него есть все данные её обследований, которые Эндрю скачал из компьютеров организации, там есть всё, включая попытку расшифровать её геном, но никаких заметных отличий те врачи не нашли.

– Значит, хромосом у неё двадцать три пары, как у человека? – уточнила я.

– Видимо, да. Лишние хромосомы они бы не упустили.

– Удивительно. А ведь она уже обращается! Может, Джеффри сумеет обнаружить что-нибудь, что упустили те врачи? Он сотни лет изучает наш вид, знает, где искать.

– В любом случае, кем бы Стейси не оказалась, ваша семья – это лучшее, что могла с ней случиться при данных обстоятельствах.

– А она – лучшее, что случилось в жизни Люси и Филиппа. Знаешь, а ведь Стейси теперь – моя внучка. Троюродная. Как Пирс.

– Ты совсем не выглядишь бабушкой, – улыбнулся Фрэнк.

– Я НИКОГДА не буду выглядеть бабушкой, – захихикала я. – К тому же, бабушка – это ерунда. Ты в курсе, что Гве... Вэнди и её брат Стивен приходятся мне пра-пра-пра-пра-правнуками? Троюродными.

– Конкретно про них – нет, не знал, но учитывая, что ты в третьем поколении из десяти – не удивлён. Впрочем, в таких семьях, как у нас, чему-то подобному удивляться не приходится.

– Это точно. Хорошо, что для нас с тобой эти реалии привычны с детства, а вот каково людям? Интересно, Эбби уже в курсе точного возраста Ричарда и количества его потомков? Наверное, сильно была шокирована?

– Не знаю. Но почему-то мне кажется, что это её не испугает. Не забывай, она сама бессмертная. Да и потом – половинок сложно шокировать чем-то друг в друге.

За разговором мы умяли свинину, вкуснее которой я в жизни не ела, по крайней мере – мне так казалось. Чего тут было больше – сознания того, что её приготовил для меня Фрэнк, его кулинарного мастерства или того, что мои вкусовые рецепторы работали теперь в разы лучше, – не знаю, но я взяла с Фрэнка клятвенное обещание время от времени готовить для меня это блюдо, поскольку это была воистину пища богов. Фрэнк явно был доволен комплиментом и пообещал кормить меня свининой, жареной на вертеле, пока она мне не надоест, что мне казалось невозможным.

Ужин завершился поеданием клубники, причём я сидела на коленях и в объятиях Фрэнка и кормила его ягодами, перемежая это действо лёгкими поцелуями. Не в губы, нет, мы всё ещё негласно «придерживали коней», но в щёки, нос и подбородок я его целовала без малейших угрызений совести, получая такие же поцелуи в ответ. В конце концов, имели же мы право просто немного понежничать, правда?

На этот раз я более внимательно следила за временем. Часов у меня не было, мобильники остались в палатке, но у меня было небо и Фрэнк, который показывал мне созвездия, которых, кстати, после моего перерождения на небе стало в разы больше, и объяснял, как по ним определять время, а так же по положению луны и солнца. Я впитывала всё, им рассказанное, как губка, и, используя свои новые знания, вычислила, когда время стало подбираться к полуночи, после чего потянула Фрэнка спать. Ещё раз я такой ошибки, как прошлой ночью, не совершу. Если сама я теперь могу обходиться всего несколькими часами сна, это не значит, что Фрэнк должен бодрствовать вместе со мной. Он постоянно заботится о моём комфорте, учитывает любые мелочи, пора бы и мне стать чуть внимательнее и начать прислушиваться и к его потребностям.

Мы быстро закончили вечерний туалет, причём, нырнув под иву, чтобы перед сном «пообщаться с матушкой-природой», я вдруг осознала, что совершенно не стесняюсь того, что Фрэнку прекрасно слышно, чем я там занимаюсь. Более того, возвратившись к озеру после посещения посёлка – и пещеры, – я перестала реагировать, когда Фрэнк тоже периодически ходил сюда – просто не замечала ничего, не обращала внимания. Видимо, мой «волшебный пузырь» продолжал работать, отсекая все звуки, которые меня не касались. А если у Фрэнка стоит тот же «фильтр» – то и он меня «не слышит». Вот и славно. В любом случае – было бы чего стесняться, дело-то житейское.

Мысленно улыбаясь своему новому отношению к прежним проблемам, я сполоснула руки в реке и вернулась в палатку, самостоятельно и без потерь закрыв за собой входную молнию. Фрэнк уже растянулся на «кровати», с улыбкой поджидая меня. Подойдя, я сразу же улеглась на его груди, которая для меня уже была удобнее любой перины. На удивлённо поднятые брови Фрэнка, я лишь пожала плечами:

– Всё равно ты меня на себя затащишь, когда уснёшь.

Фрэнк ничего не ответил, просто широко улыбнулся, потом поцеловал меня – на этот раз в губы, – и привычно пристроил мою голову у себя под подбородком, натянул на нас простынку и запаковал меня в свои объятия. Мышечная память, наверное, – мысленно хмыкнула я, поскольку в сознании он делал точнёшенько то же самое, что и во сне. Ни капельки не возражая, я стала прислушиваться к биению его сердца и подстраивать своё дыхание под его так, что они теперь звучали в унисон.

Я приготовилась к долгому бодрствованию – сна-то у меня не было ни в одном глазу, – но ровное колыхание моей «подушки» и ритмичный стук сердца Фрэнка оказались лучшей колыбельной – уснула я моментально.