Меч Шаннары - Терри Брукс

Рассвет третьего утра сопровождался подавленной тишиной, подобно савану нависшей над землями Каллахорна и армиями Севера и Юга. Стих громогласный рокот барабанов карликов, глухой стук сапог идущего в атаку войска, и яростные боевые крики. Далеко на востоке поднималось слепящее алое солнце, и его тусклые лучи заливали умирающую ночь кровью. Над покрывшейся росой землей клубился мутный туман. Ни единого шороха, ни единого движения. На стенах Тирсиса в нервном ожидании стояли солдаты Граничного Легиона, безуспешно всматриваясь в скрывающий врагов сумрак.

Балинор командовал обороной центральной части Внешней Стены. Справа от него отдавал приказы Гиннисон, слева — Мессалайн. Янус Сенпре по-прежнему руководил городским гарнизоном и резервами. Менион, Гендель и братья-эльфы молча стояли рядом с Балинором и дрожали от рассветного холода. Они плохо отдохнули за ночь, но ощущали странную собранность и спокойствие. За последние двое суток они без единого слова жалобы свыклись с происходящим. На глазах у них гибли тысячи, и их собственные жизни начинали казаться незначительными по сравнению с ужасным кровопролитием, идущим на этой древней земле — но в то же время бесценными. Равнина под стенами города была вспахана, земля изменила цвет от пролитой крови. И в грядущие дни следовало ожидать только новых и новых битв, до тех пор, пока не будет до конца уничтожена одна из сражающихся армий. Защитники Тирсиса забыли моральную суть слова «выживание»; война стала механическим рефлексом, оправдывающим все, что только совершали люди.

Кроваво-красный свет утреннего солнца стал ярче, и на равнинах вновь показались силуэты людей и лошадей, узор безупречно выстроенных полков, тянущийся через все поле вчерашней битвы, от утесов до обугленных каркасов двух разрушенных осадных башен. Они не двигались, они не шумели; они просто ждали. Гендель узнал происходящее и торопливо зашептал что-то Балинору. Командующий Легионом тут же разослал гонцов к своим командирам, предупреждая их о готовящемся маневре, требуя удерживать своих солдат на позициях.

Менион уже хотел спросить его, что происходит, но тут на утесе под самыми городскими воротами что-то двинулось. Из сумрака медленно вышел одинокий воин в латах, высокий, гордый, и встал перед огромной стеной. В руке он держал простое красное полотнище на длинном древке. Медленно, решительно воткнул он древко в землю, затем торжественно отступил назад, повернулся и зашагал прочь, к своему войску. Вновь настала полная тишина. По равнинам скорбно разнесся протяжный, низкий, печальный стон далекого рога — раз, другой, третий. Затем тишина.

— Смертная стража, — нарушил молчание хриплый шепот Генделя. — Это значит, что нам можно не ждать пощады. Они намерены убить здесь всех.

Внезапно тишину разорвал яростный грохот военных барабанов карликов, и все разом пришло в движение. Небо затмили тысячи выпущенных карликами стрел, устремившись к укреплениям городских стен. Из рядов наступающих северян вверх полетели копья, пики и булавы. Из окутывающей равнины мглы возникла громада уцелевшей осадной башни; она постанывала и трещала под своим чудовищным весом, а сотни вражеских солдат тянули и толкали исполинского монстра вверх по только что сооруженному мосту к Внешней Стене. Из города по суетящимся фигуркам открыли огонь лучники Граничного Легиона, а основные полки легионеров стояли на своих позициях и ждали приказов Балинора.

Могучий полководец выжидал, пока массивная осадная башня не приблизится к стене на двадцать пять ярдов. Враги уже пытались штурмовать неприступный барьер с помощью веревок с крючьями и лестниц, отвесную стену усеивали десятки фигурок, тщетно карабкающихся к вершине. Внезапно с укреплений начали выплескивать котлы с маслом, обливающим и людей, и машины, и впитывающимся в землю под самыми стенами. За маслом последовали горящие факелы, и вскоре весь фронт наступающих северян охватило пламя. Осадная башня и окружающие ее воины просто исчезли в поднимающемся к небу черном дыму, скрывающем от легионеров панораму боя, но не вопли ужаса и боли. Солдаты, пытавшиеся взобраться на Внешнюю Стену, оказались в ловушке. Лишь немногим из них удалось добраться до ее вершины, откуда их немедленно сбросили вниз, а большинство просто сорвалось или задохнулось в густом дыму, и с криками полетело в огонь.

В считанные минуты атака захлебнулась, и вся армия Севера совершенно скрылась из вида. Люди на укреплениях бдительно всматривались в клубящийся дым, тщетно пытаясь предугадать, какова будет следующая атака. Балинор взглянул на своих товарищей и с сомнением покачал головой.

— Это была настоящая глупость. Они не могли не понимать, что их ожидает — но все-таки пошли на штурм. Неужели они безумны?

— Возможно, они пытались смутить нас‡— тихо проговорил Гендель. — Или хотели укрыться за дымовой завесой. Которую мы им так любезно предоставили.

— Такие жертвы, и только ради дымовой завесы? — недоверчиво воскликнул Менион.

— В таком случае у них на уме что-то весьма определенное — то, что просто не может не сработать, — заявил Балинор. — Следите за тем, что там происходит. Я спущусь к воротам.

Он резко повернулся и чуть не бегом бросился вниз по спиральной каменной лестнице. Без единого слова они проводили его взглядом и вновь повернулись к стене. К небу по-прежнему поднимались густые клубы тяжелого черного дыма, на равнинах продолжало гореть масло. Крики умирающих смолкли, воцарилась странная тишина.

— Что они готовят? — наконец спросил Менион.

Какое-то время никто не отвечал.

— Хотел бы я поймать этого Стенмина, — проговорил наконец Дарин. — Пока этот безумец прячется где-то в городе, я не чувствую себя в безопасности даже за крепостными стенами.

— Мы почти схватили его, — быстро вмешался Даэль. — Мы ворвались за ним в эту комнату, но он словно в воздухе растворился. Должно быть, там был тайный выход.

Дарин согласно кивнул, и беседа вновь прекратилась. Менион глядел на дым и думал о Ширль, которая ждала его во дворце, о Шеа, Флике, отце и своей родине — в его рассеянных мыслях бурлил поток образов. Какой конец ждет их всех?

— Проклятье! — Гендель рывком развернул его к себе, и он чуть не вскрикнул. — Что я за дурень! С самого начала все было у нас под носом. Тайный ход! В подвалах дворца, под винным погребом, в замурованных темницах — тайный ход, ведущий сквозь горы вниз, на равнину. Старый король как-то говорил мне о нем, сто лет назад. Должно быть, Стенмин знает о нем!

— Путь в город? — воскликнул Менион. — Они подберутся к нам с тыла. — Вдруг он замолк. — Гендель! Ширль во дворце!

— Нет времени. — Гендель уже сбегал по лестнице. — Менион, беги за мной. Даэль, найдешь Януса Сенпре и передашь ему, чтобы немедленно вел войска во дворец. Дарин, найди Балинора и предупреди его. Спешите, и молитесь, чтобы не было слишком поздно.

Они скатились по истертым ступеням и разбежались во все стороны среди бараков, словно одержимые бесами. Гендель с Менионом со всех ног помчались, бесцеремонно расталкивая солдат, к воротам, ведущим на Тирсианскую дорогу. Слишком медленно, молча кричал себе Менион. Он чуть не сбил Генделя с ног, резко сворачивая вправо, к группе оседланных сменных лошадей, привязанных у дороги. Молча оттолкнув пытавшегося остановить их конюха, они вскочили на двух ближайших и поскакали к городу. Кони галопом промчались через открытые ворота, мимо ошеломленной стражи, мимо резервных отрядов, размещенных сразу же за воротами; дорога очистилась, и они во весь опор понеслись к дворцу.