Золотая империя - Шеннон Чакраборти

Огромные деревянные двери распахнулись настежь.

– Стой!

Зейнаб аль-Кахтани стояла с зеленым флагом в руках.

Потребовалось несколько секунд, чтобы ее крик услышали. Чтобы один вид ее в черном платье, с покрытым вуалью лицом, безоружной, если не считать флага, заставил сражающихся джиннов застыть как вкопанных. Она сделала шаг, и несколько воинов отступили, словно само ее присутствие оттеснило их назад. Рядом с ней стояла Разу, глядя на Дару обманутым и ненавидящим взглядом.

Сжимая флаг, точно меч, Зейнаб сделала еще один шаг к нему навстречу, гордо подняв голову.

– Мы сдаемся, – холодно сказала она. – Мы сложим оружие, если ты остановишься, – она опустила флаг. – Манижа получит меня.

Дара тоже поднял руку.

– Опустить оружие, – приказал он своим воинам.

Впрочем, это уже не требовалось – Зейнаб остановила их всех.

Вот только желание Манижи все еще бередило кровь. Оно требовало большего. «Унизь ее, – настаивало оно. – Заставь ее роптать».

– Зейнаб! – Из дверей больницы выскочила Акиса.

Разу и двое солдат Гезири метнулись к ней, чтобы перехватить воительницу. Но у них не было против нее шансов, и Акиса вырвалась. Зейнаб оглянулась.

– Не подходи, друг мой. У нас нет выбора, – но хлесткий голос Зейнаб разнесся по воздуху, когда она отчеканила что-то еще на гезирийском языке.

Дара познал много позора в своей жизни, но, глядя на то, как гордая принцесса Кахтани с горящими глазами приближается к нему, он знал, что это бесчестье будет нести до конца своих дней. Не так он планировал отвоевать Дэвабад у семьи, уничтожившей его близких.

Твоих близких уничтожила другая семья. Та, что правит тобой до сих пор.

Зейнаб приблизилась к нему. Она была высокой, как и ее младший брат, и почти не уступала Даре в росте.

– Вот и я, – объявила она. – Надеюсь, это доставит удовольствие проклятой ведьме, которую ты называешь госпожой.

Дара сверкнул на нее глазами, хотя ему до боли хотелось упасть к ее ногам и молить о прощении.

– Что ты сказала своей воительнице?

– Выпустить тебе кишки.

Слова были сказаны достаточно громко, чтобы их услышали его воины. Несколько из них встрепенулись и снова потянулись к оружию.

Создатель, убей меня. Дара грубо схватил Зейнаб аль-Кахтани за руку и повел ее за собой. Желание Манижи подговаривало его сделать что-нибудь похуже: сорвать с нее вуаль и протащить за волосы. Но он только ускорил шаг, направляясь к мидану, минуя кварталы, которые только что уничтожил, пытаясь отвлечься от ужасной тоски. Все вокруг выглядело так, словно по городу прокатилось огромное колесо, размалывая все на своем пути и оставляя после себя лишь огонь и забрызганные кровью обломки. И плач. Постоянно, отовсюду – плач.

Манижа ждала на мидане в компании ифритов. Едва Дара приблизился к ней, как желание все-таки пересилило его, и он силой опустил Зейнаб на колени перед бану Нахидой. Принцесса не вскрикнула, не вздрогнула. Она лишь смотрела на Манижу с нескрываемым отвращением.

Бану Нахида смерила ее снисходительным взглядом.

– Как ты повзрослела. – Она кивнула Даре: – Спасибо, Афшин.

Ему вдруг стало легче дышать – желание исполнилось. Дара судорожно вздохнул и почувствовал кроху свободы.

Он схватился за нож, поднося его к горлу…

– Афшин, я хочу, чтобы ты убрал это, – приказала Манижа, коротко, но очень любезно. – Не хватало еще, чтобы ты причинил себе вред.

Нож выпал у него из рук.

Зейнаб уставилась на него. Если какому-то намеку на отчаяние и удалось пробиться сквозь маску послушания на его лице, этого оказалось достаточно, чтобы возбудить подозрения принцессы, потому что она резко повернулась к Маниже…

Однако та взмахнула рукой, как бы подзывая экипаж. Движение было непринужденным, но его хватило, чтобы изумрудное кольцо Дары на мгновение блеснуло в пыльном свете.

– Боже мой! – ахнула Зейнаб.

Манижа улыбнулась, на этот раз торжествующе.

– Пойдем, девочка. Твой брат ужасно по тебе скучал.