Великий перелом - Гарри Тертлдав

Атвар пожалел, что не пристрастился к имбирю. Ему требовалось хоть что-то, чтобы укрепить свой дух, прежде чем продолжить торг с целой комнатой Больших Уродов, вооруженных серьезными аргументами. Повернув оба глаза к Кирелу, он сказал:

— Если мы будем должны заключить мир с тосевитами, то придется пойти на большинство уступок, на которых они первоначально настаивали.

— Истинно, — меланхолически согласился Кирел. — Они определенно самые неутомимые спорщики, с которыми когда-либо встречалась Раса.

— Они такие. — Атвар изогнул тело от отвращения. — Даже те, с которыми нам нет нужды вести настоящие переговоры, — британцы и японцы продолжают свои бесконечные увертки, в то время как две китайские клики одновременно настаивают на том, что заслуживают присутствия здесь, хотя, кажется, ни одна из них не соглашается признать другую. Сумасшествие!

— А немцы, благородный адмирал? — спросил Кирел. — Из всех тосевитских империй и не-империй их государство, кажется, создает Расе больше всего проблем.

— Я восхищаюсь вашим даром недооценки, — едко заметил Атвар. — Посол Германии кажется темным даже для тосевита. He-император, которому он служит, по всей видимости, протух, как неоплодотворенное яйцо, оставленное на полгода под солнцем. Или можете лучше истолковать его попеременно сменяющиеся угрозы и просьбы? — Дожидаться ответа главнокомандующий ящеров не стал. — И тем не менее из всех тосевитских империй и не-империй немцы кажутся самыми передовыми в области технологии. Можете вы распутать этот парадокс?

— Тосев-3 — это мир, полный парадоксов, — ответил Кирел. — Среди них еще один теряет способность удивлять.

— Это тоже истинно. — Атвар испустил усталый свистящий выдох. — Боюсь, что какой-то из них рано или поздно приведет к несчастью. И я не знаю, какой именно, а очень хотел бы знать.

Заговорил Пшинг:

— Благородный адмирал, наступило время, назначенное для продолжения дискуссий с тосевитами.

— Благодарю вас, адъютант, — сказал Атвар, хотя ни малейшего чувства благодарности он сейчас не испытывал. — Пунктуальные твари, должен заметить. Вот халессианцы, хотя уже столько времени в нашей империи, постарались бы опоздать даже на собственную кремацию, если бы смогли. — Его рот раскрылся в ехидной усмешке. — Теперь я бы сделал то же самое, если б мог.

Атвар с сожалением отвернул глаза от самцов и вместе со своим переводчиком вошел в зал, где его ожидали представители тосевитов. Они сразу же поднялись с мест, изображая уважение.

— Скажите им, чтобы они сели и мы смогли продолжить, — сказал Атвар переводчику. — Скажите это вежливо.

Переводчик, самец по имени Уотат, перевел его слова на английский.

Тосевиты вернулись к своим креслам и сели в обычном порядке. Маршалл, американский самец, и Иден, его британский двойник, всегда сидели рядом, хотя Иден формально не являлся официальным участником этих переговоров. Дальше сидели Молотов и фон Риббентроп от Германии. Того от Японии, подобно Идену, был скорее наблюдателем, чем участником переговоров.

— Мы начинаем, — сказал Атвар.

Тосевитские самцы наклонились вперед — вместо того чтобы сидеть выпрямившись, что они обычно предпочитали. Такой наклон, как уже знал Атвар, означает интерес и внимание. Он продолжил:

— В большинстве случаев мы в принципе согласились уйти с территории, контролировавшейся к моменту нашего прибытия на Тосев-3 США, СССР и Германией. Мы сделали это, несмотря на требования, которые мы получили от нескольких групп Больших Уродов, сводившиеся к тому, что СССР и Германия неправомерно владеют некоторыми из этих территорий. Ваши не-империи достаточно сильны, чтобы поддерживать договоренность с нами, и это дает приоритет вашим требованиям.